Главный праздник страны только завтра, а у горящей разноцветными огоньками ёлки который день народ собирается.

В тот Новый год на площади тоже было не протолкнуться. Я буквально на мгновение отстала от компании и потерялась в толпе. Пока бродила, думая, на чем добраться домой в другой район, Тимур меня отыскал.

— Чем ты думаешь, Полина? Ты хоть представляешь, сколько здесь отморозков бродит? Знаешь, что по статистике, в праздники самая дичь творится?

— Перестань меня воспитывать, Тихомиров… Ты мне даже не брат, а я не маленькая, — голос дрожит от обиды. — Мне давно восемнадцать!

— Три месяца уже считается «давно»?

Я тогда рассердилась и хотела обратно от него сбежать. Но Тимур поймал меня за руку, резко дернул на себя и вдруг крепко-крепко прижал к груди. Я сначала обомлела, вздохнуть не могла. А как подняла взгляд и посмотрела в его глаза, поняла, что пропала… Утром мы проснулись в одной постели. Я чувствовала себя такой счастливой! Наивная влюбленная дурочка. Пару часов спустя мое сердце разбилось…

— Ты не знаешь, что он мне тогда сказал, мам, — едва нахожу в себе силы, чтобы снова заговорить. — Даже повторять не хочу.

Не то что не хочу… Не могу. Слишком больно.

— Ну, — вздыхает мама, — по молодости всякое бывает, Птичка.

— По молодости? — горько усмехаюсь я. — Он и сейчас молодой, мам. Молодой, красивый и популярный. Видела, какой образ жизни ведет? Зачем ему дети? — озвучиваю то, что так или иначе вертится в мыслях. — Нет, если бы я увидела со стороны Тихомирова хоть какой-то интерес к Мише, может, и сказала бы… Но Тимур смотрит на него, как на какую-то проблему! Каждый его взгляд на моего малыша причиняет мне невыносимую боль. Скажи я ему, скажи Мише — что изменится? Ничего! Даже если Тихомиров и признает сына официально, отношение от этого не поменяется. А я не допущу, чтобы Миша когда-либо чувствовал себя отвергнутым и нелюбимым. Лучше уж так… — судорожно перевожу дыхание и смахиваю скатившуюся по щеке слезинку. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я лечу в Америку работать?! Ничего личного. Просто выгодное предложение.

— Как знаешь, — произносит, не скрывая разочарования. — Я вмешиваться не стану, но считаю, что ты поступаешь неправильно.

— Неправильно? — от возмущения повышаю голос.

— Твой разум затмили эмоции.

— Не говори ерунды! Они туда не поступают.

Мама против моего биолога включает философа.

— Пройдет время, и ты поймешь, что скрывать от отца ребенка глупо, подло и недальновидно.

У меня от возмущения и обиды аж дух перехватывает.

— Подло? — повторяю сердито. — Если кто из нас и поступил подло, то только Тихомиров."

"— Бред, — уверенно отбивает мама.