— Меня задолбало, что мой сын называет меня по имени, — выталкивает грубым тоном.

Осознаю, что это его истинные эмоции, и он, должно быть, давно их подавлял… Но все же!

— Мы собирались сделать это вместе!

— Ты бы еще месяц думала.

Да, возможно.

Но вслух я, конечно же, не соглашаюсь.

— И как ты ему объяснил то, что тебя не было почти четыре года?

Не хочу так делать, но голос сам по себе становится сердитым и едким.

— Очень просто, — произносит и шумно выдыхает. — Сказал, что ты написала мне письмо, но оно потерялось.

— И что на это сказал Миша? Как отреагировал?

Забываю о собственных переживаниях, когда представляю первые эмоции сына.

— Он обрадовался.

— И все?

— И все, Полина. Ты любишь все усложнять, да? — прислоняясь лбом к моей переносице, выдыхает уже свободнее и как будто улыбается.

— Может быть…

Не договариваю. Тихомиров прижимается к моим губам своими и целует, а я не нахожу в себе силы воспротивиться. В груди тут же собирается буря. По телу распространяется жар. Сама жмусь к Тимуру. В бесхитростном жесте прохожусь ладонями по его лицу и со всем пылом отвечаю.

— Ты скучала? Я по тебе — да, — хрипло шепчет он между ласками.

И я киваю. Врать нет смысла. Да и не хочу.

— Пойдем, встретим Аравиных, — тяжело выдыхает Тихомиров пару минут спустя. — Они где-то на подъезде были.

— Почему Аравиных? — спрашиваю по дороге к главному входу. Кажется, только сейчас ко мне возвращается способность здраво мыслить. — Они же еще не женаты.

— Ну, так, скоро будут.

— Ясно.

«Тимур сказал, что он папа. И что вам необязательно жениться, чтобы я его так называл…»

Я не должна из-за этого расстраиваться. Это неважно. Главное, чтобы у них с Мишей были хорошие отношения.

Мы сможем общаться, когда Тихомиров будет приезжать в Россию. Или, возможно, он еще когда-то в будущем предложит мне присоединиться к его команде.

Но сердце усердно трещит от боли. А мне очень плохо дается скрывать, что я чем-то расстроена. Спасают Егор со Стасей. Они действительно появляются практически сразу, как мы выходим на крыльцо. Такие красивые, будто нереальные. У меня при взгляде на них в который раз дух захватывает.

Мы обмениваемся приветствиями и проходим обратный путь уже вместе. На террасе в ту же секунду становится шумно.

— А ты прилично поштопан, чемпион, — простодушно выдает Борис. — Мне вчера показалось, что ты ничего так вышел…

— Да оно же так всегда, вылазит опосля, — отзывается с улыбкой Егор.

— Ночь после боя — ад, — замечает мой Медведь. — Не скулил, Волчара?

Он вроде как шутит и даже смеется, но у меня сердце сжимается, когда я представляю, что ему это известно по собственному опыту.

— Скулил бы, если бы Стаси не было, — признается Аравин.

— Он боится меня испугать, — дополняет с улыбкой его невеста.