Расул Муртазанович и ребята, словно по какому-то неизвестному мне одной регламенту, держаться на шаг позади нас, а я, подстраиваясь под заданный Тихомировым темп, шагаю с ним нога в ногу. Благо он движется без спешки. Я бы сказала, медленнее, чем всегда. В то время как меня отчаянно треплет волнение, Тимур выглядит уверенно и раскованно.

Это совершенно неуместно, но я им так сильно горжусь в этот момент. Он красивый и сильный. Он монолит. Стараюсь соответствовать хотя бы внешне. Но от представившейся глазам величественной роскоши дух захватывает еще на входе в комплекс.

Мало того, что нас разглядывают сотни пар глаз, пока мы проходим под светом ярких ламп по длинной красной дорожке, так еще раз за разом ослепляют вспышки фотоаппаратов.

— Вы прибыли, чтобы поддержать друга? Какие ваши ставки? Как вы думаете, сколько раундов продлится бой? Кто сегодня с вами? Это ваша девушка? Насколько серьезные у вас отношения? Как идет подготовка к вашему собственному бою? Приглашены ли вы на грядущую свадьбу Аравина?

Тимур ни на один вопрос не реагирует. Он даже не останавливается. Журналистам просто приходится расступаться, потому что он валит как танк.

— Вы с Аравиным правда друзья? — интересуюсь я, когда мы с ребятами занимаем первый ряд.

— Правда.

— А если вам когда-нибудь придется встретиться на ринге?

Впервые Тихомиров смотрит на меня так, будто я какую-то несуразицу сказала.

— У нас разный дивизион.

— Точно, — спохватываюсь. — У Аравина полутяжелый, да?

— Да.

— Мне нравится, что у тебя верхний, — выдаю для самой себя неожиданно.

— Что? — вновь удивляется Тимур. Даже брови вскидывает. — Это просто вес.

— Да, — киваю я. — Ты Медведь, еще и высоченный.

— Понял, — ухмыляется. Мне же как-то чересчур неловко становится. Особенно когда он наклоняется и странным тоном добавляет: — Тебе нравятся большие.

Внутри меня будто бутылка с шампанским взрывается. Пробка влетает в сердце, а пузырьки неудержимой пеной распространяются по всему телу.

— Не знаю, о чем ты… — шепчу в ответ.

— Знаешь, — улыбается еще шире. — Знаешь.

— Ты, наверное, забыл, что мне не с кем сравнивать… — взволнованно напоминаю. — Просто мне нравишься именно ты.

Я люблю тебя…"

"Взгляд Тихомирова меняется.

Стремительно загорается и будто хмелеет. Он совершает какое-то странное движение… Резкий рывок ко мне и так же резко замирает. Я и подавно пошевелиться не могу. Даже если бы Медведь начал вдруг на глазах у всех меня облизывать, не дернулась бы. Он смотрит мне в глаза и плавит изнутри.

— Я тебя сейчас прямо здесь завалю.

— Тимур! — и это вовсе не крик, не хватает дыхания ни на что выше шепота.

— Прости.

Коснувшись ладонью моей щеки, Тихомиров плавно перемещается и, выпрямляясь, прижимает спину к спинке кресла.