Улыбка искривляет ее розовые, накрашенные губы, и она делает ко мне шаг. Она достаточно близко для того, чтобы ее соски задевали верхушку моего живота. Достаточно близко, чтобы почувствовать, как в нее упирается моя эрекция.

Она задыхается, но, тем не менее, не отступает. Я язвительно ухмыляюсь.

— Продолжай, Элли, — говорю я, становясь еще ближе, позволяя ей узнать, что она творит со мной. Показывая ей, что в то время как я заставляю ее чувствовать себя маленькой и кроткой, она обладает силой.

Она вдыхает, прежде чем соблазнительно прикусить свою нижнюю губу. Именно так, как я учил ее.

— Ты пахнешь так хорошо. Как мужчина и грубый секс. Как солнечный свет и дождевая вода.

— Да? И что ты чувствуешь по этому поводу

— Жар, — ее голова наклоняется, но не раньше, чем я замечаю румянец на щеках, который становится все ярче. — И сексуальное возбуждение.

Вспышка движения или света, или может быть даже голоса, привлекает мое внимание, и я смотрю вверх, чтобы обнаружить десять пар открытых глаз, направленных на нас, каждая из которых отражает различную степень шока и возмущения. У меня во рту пересыхает, и я чувствую, как к лицу приливает кровь.

Я отступаю, но все же не так быстро, чтобы они могли истолковать мое отступление как признак вины.

— Все вы проделали прекрасную работу. И я бы хотел поблагодарить миссис Карр за ее интерес к делу и за попытку использования некоторых наших более продвинутых техник.

Не сдвигая ее тело слишком сильно, и не показывая свою огромную эрекцию остальной части класса, я перемещаю ее с завязанными глазами, целомудренно держа руки на плечах. Она стоит на месте, прижимая спину и задницу к моему пульсирующему члену.

Я кусаю свою щеку изнутри, чтобы удержаться от стона.

— А давайте прервемся на ранний обед, что скажете?

Мы ждем, пока не выйдет остальная часть класса, прежде чем Элли поворачивается лицом ко мне. Ее щеки все еще розовые, и даже ее волосы выглядят взъерошенными, словно ее недавно оттрахали.

— Твоя мама была права, — говорит она, глядя на меня стеклянными глазами.

— Моя мама? — хмурюсь я.

— Ты должен был стать кинозвездой. Ты чертовски хороший актер.

Я поднимаю бровь.

— А может, это я должен был сказать о тебе то же самое?

Эллисон качает головой и нервозно смеется, опуская взгляд вниз на свои ноги.

— Нет. Я не умею играть. Даже самую малость.

Я приподнимаю ее подбородок, не позволяя ей спрятаться от меня.

— Тогда, что это было?"

"Она качает головой, ее подбородок все еще зажат между моими пальцами. Слезы наполняют эти большие глаза, и ее губа дрожит.

— Я не знаю. Не знаю, что это было. Я ничего не знаю.

Внезапно необходимость обладать ее телом становится далеким воспоминанием. Видеть ее такой разбитой из-за меня, из-за этих...