Теперь мы окутаны темнотой, в стороне от приглушенного света, идущего от главного дома.

— Космос.

Элли хихикает.

— Вау. Какое мудрое наблюдение, мистер Дрейк.

Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как она откидывает голову назад и смеется таким искренним и неожиданным смехом, и обнаруживаю, что улыбаюсь сам.

— Не космический-космос. Не «финальную границу» или подобное дерьмо. А космос... как пространство, чтобы вздохнуть. Расти. Мечтать.

— М-м-м-м, — звук чертовски хриплый и эротичный. — Весьма поэтично.

Это поэтично для меня, и я сразу же сожалею о своих словах. Кажется, я не могу остановить словесный понос, находясь рядом с ней. Просто в Элли есть нечто такое, чего хватает, чтобы забыться и выдать правду, словно по зову сирены. Мне просто хочется рассказать ей обо... всем.

Может, в прошлой жизни мы были друзьями. Или возлюбленными.

— Почему сегодня днем ты оставил меня? — наконец, спрашивает она. Я знал, что этого следует ожидать, тем не менее, слова отзываются в душе так, будто кто-то проводит ногтями по доске.

— Мне пришлось.

— Почему?

Я пожимаю плечами."

"— Я был сбит с толку. А когда я сбит с толку, то не могу выполнять свою работу.

Она хмурится и поворачивается боком, теперь она полностью передо мной.

— Ты был сбит с толку... из-за меня?

— Да.

Она хмыкает в ответ, но не настаивает на большем. Вместо этого она вскакивает на ноги, ее босоножки шлепают по покрытию.

— Эй, ты голоден?

— Голоден?

— Да. Тебя не было на ужине. Я подумала, что ты, должно быть, проголодался.

Я качаю головой. Выпить на пару пиво или съесть миску мороженого это одно, но разделить трапезу с женщиной — это все равно, что просто взять и напроситься на неприятности. А я и так прекрасно справляюсь в этой области без чьей-либо помощи, большое гребаное спасибо.

— Я в порядке.

Элли делает шаг вперед, становясь ко мне достаточно близко, чтобы краем глаза я мог увидеть цветочный узор ее сарафана.

— Ты ужинал?

— Нет, — я перевожу на нее взгляд как раз в тот момент, когда она закатывает глаза.

— Ну, а я хочу что-нибудь съесть. И ты же не оставишь меня есть в одиночку, верно? — она взмахивает темными каштановыми ресницами, и ее глаза становятся такими же большими и круглыми, как луна.

— Что насчет твоего мороженого? — я не говорю ей, что уже разделался с той коробкой и должен послать за добавкой.

— Нет. Мне нужна настоящая еда. Я голодна.

— Как это ты голодна? Разве ужин не был пару часов назад?

Я позволяю своему взгляду окинуть ее тонкую фигуру, удивляясь, как в нее, черт возьми, влезают эти ежедневные миски мороженого. По стандартам общества Эллисон считали бы худышкой, и, возможно, это было бы сказано даже с преуменьшением. Ее грудь от природы небольшая и не накачана силиконом или физиологическим раствором.