Когда халат скользит по лифу ее корсета, моя голова и конечности теряют между собой связь, и все чувство контроля начинает ускользать. Мои ноги изнывают от боли, из-за стремления встать, а мои руки горят от желания прикоснуться к ней. Чтобы проследить мозаику веснушек цвета корицы, осчастливленных привилегией жить на ее сливочной коже.

Эллисон смотрит вниз, когда атлас приоткрывает больше кружев, натянутых на ее грудь и талию, как будто она видит все это в первый раз. Ее глаза широко раскрыты от удивления, словно она переживает ту же практику по самообладанию, что и я, и удивлена собственной силой воли.

Халат падает на пол, обнажая воплощение рая на каблуках. Ее кружевное бюстье и трусики белоснежно-белого цвета украшены бледно-розовыми деталями вокруг чашечек на ее дерзкой груди. Белые чулки на длинных стройных ногах прикреплены к соответствующему поясу с подвязками.

Она — ангел. Мой ангел с нимбом из огня.

Напротив голых стен и редкой мебели она выглядит неуместно. Женщина, как она, должна быть окружена красотой, погруженная во все мягкое и нежное.

А не быть брошенной в темноте испорченного желания.

Наши взгляды ищут друг друга, наши рты приоткрываются, но все же никто не произносит ни слова. Нет никаких слов. Только необъяснимое противоречие заполняет пространство, воздух настолько наэлектризован, что даже поверхность ее кожи, кажется, светится. От нее исходят искры.

— Подойди ко мне, — командую я.

Эллисон делает несколько нетвердых шагов ко мне, прежде чем я останавливаю ее, поднимая руку.

— Стоп.

Обида и замешательство вспыхивают на ее лице.

— Что?"

"— Не просто вышагивай, как будто ты идешь на казнь. Подчеркивай раскачивание своих бедер, плавно двигайся ко мне. Видишь, как бедра удлиняют твои ноги и подчеркивают твои икры? Дай мне время оценить это. Хорошо? Теперь, попробуй еще раз.

Она закатывает глаза, перед тем как в них появляется стальная решительность. С высоко поднятой головой, она медленно делает шаг вперед, и что-то горячее опускается в мой желудок, оставляя опаляющие следы похоти по позвоночнику. На второй греховный шаг эти бирюзовые глаза встречаются с моими, как у обольстительного меткого стрелка, и по моим коленям растекается и горит жар. Она делает третий шаг этими округлыми восхитительными бедрами, выглядывающими из-под отделанных оборками кружев ее трусиков, и я чувствую, как мои трусы вспыхивают пламенем, принуждая меня вскочить на ноги и стремительно зашагать к ней.

Я знаю, Эллисон может прочитать отчаяние и настойчивость в моих голодных глазах. Знаю, она замечает, как дрожит моя рука, когда я тянусь, чтобы отвести прядь ее клубничной гривы за ухо. Тем не менее, ни остроумное замечание, ни придирчивая шутка не вырывается из нее.