Сама по кирпичикам ее возводила и злилась, когда Помпей ее рушил.

А теперь получила желаемое и, казалось, должна была радоваться.

Только, никакого счастья не было.

Бывает, что лишь что-то потеряв, понимаешь, что, оказывается владел этим и сейчас, в этих прошедших днях, я осознала одну вещь — я не скажу, что была особенной для Помпея. Это будет наглостью с моей стороны, но факт в том, что он всегда реагировал на меня. Смотрел именно на меня. Чаще всего его взгляд касался меня стоило мне появиться в поле зрения альфы. Помпей отвечал на мои слова, колкости, поступки. Обращал на меня свое внимание.

Конечно, оно всегда было неоднозначным, но оно было. И всегда очень острое.

После того же, как альфа разорвал наши отношения, я перестала для него существовать и я в полной мере осознала каково это обладать его вниманием и лишиться его. Когда он больше не смотрит на меня. Никаким образом не отвечает. И даже проходя мимо меня, реагирует словно на пустое место. То есть, вообще никак.

Это не просто странно или дико. Это словно совершенно другое измерение, в котором я вроде как получила то, что хотела, но ощущала себя так, что в пору было бы провалиться в ад.

Там было бы проще и легче.

Ведь действительно комфортнее вариться в котле с раскаленным маслом, нежели ощущать этот полный разрыв. Так, словно у нас не было общего прошлого. Будто мы всегда являлись друг другу чужими людьми.

А ведь наше прошлое, это самое ценное, что у меня было, а Помпей это отобрал.

Сидя на ступеньках, я наблюдала за тем, как альфа прошел по холлу. Разговаривая с приезжим Империей, направился на улицу. Когда они вернулись и пошли на второй этаж, проходя мимо меня Империя кивнул, а Помпей окинул таким взглядом, которым с таким же успехом можно было посмотреть на табурет, или на стену.

Или же так, словно он видел меня впервые в жизни, но не посчитал хотя бы на толику интересной.

Будто уже теперь я являлась для него одной из миллиона. Лишь серой массой общих людей.

Оказывается, это больно — больше не существовать для того, кто для тебя являлся целым миром.

Временами я повторяла себе, что хотя бы чуточку легче должна реагировать на все это. После той боли, которая была между нами, разрыв взаимоотношений закономерен, но легче не становилось.

Я все так же исправно носила ему чай и еду. Но даже когда я заходила в его спальню, Помпей в упор меня не замечал. А я молча оставляла еду и уходила.

Он обратил на меня внимание лишь однажды. Он вернулся после очередной поездки и, когда он вошел в дом, я прикоснулась своей ладонью к его лбу. Пыталась понять нормальная ли у него температура, ведь сегодня он выглядел особенно паршиво.

— Когда я рву отношения, это означает, что я не хочу видеть человека, с которым встречался, — он убрал мою ладонь от своего лба.