Однако граф Лопухин, хоть и сам не ангел, служить такому государю не будет…

Да ведь и не сможет! Лопухин едва не расхохотался. Иной раз мысли заходят в смешные тупики. Его сейчас убьют, какая уж тут служба!

Внезапно Розен навел револьвер на Лопухина. Целился он недолго.

Потом выстрелил.

ЭПИЛОГ,

в котором ничего по-настоящему не кончается

«Св. Екатерина легко скользила Японским морем.

Молоденький офицер, на днях произведенный в капитан-лейтенанты и получивший в командование баркентину, отнесся к Лопухину и его спутнице с чрезвычайным почтением. Несомненно, он догадывался о многом, но не подавал виду. Приказ есть приказ. В Шанхай так в Шанхай.

С каменным лицом присутствовал он на венчании раба божьего Николая с рабой божьей Екатериной в освященной только накануне судовой церкви. В тесной комнатенке было душно, запах ладана кружил голову. Подслеповатый попик, никогда прежде не ходивший в море, отчаянно трусящий и страдающий от качки, провел обряд на удивление благочинно. Видать, не разобрал, кто венчается. А что Екатерина Романова, так мало ли на Руси Романовых?

Невеста сияла. А вот жених был странен: одет с изяществом, тут ничего не скажешь, зато с большим медицинским пластырем на скуле. Никто, конечно, не спросил, чирей у него там или синяк. Но было любопытно.

Мало кто мог предполагать, что жених фактически начинает жизнь заново и никак не может привыкнуть к тому, насколько она прекрасна. Теперь Лопухин твердо знал: великий князь и будущий государь Дмитрий Константинович не воспользовался удобным случаем, чтобы «решить проблему». Полковник Розен ответил выстрелом с абсолютно тем же результатом — снял пулей клочок кожи, и только. Секунданты нашли условие результативности дуэли выполненным, а вопрос чести исчерпанным, после чего дуэлянты тепло пожали друг другу руки.

Свадебный пир в тесной кают-компании был скромным. А потом, когда молодые остались наедине, Катенька первая подошла к нему со словами: «Ну же, скорее! Теперь ты мой…»

Всю ночь они провели вдвоем на тесной койке. А вторая ночь оказалась еще лучше первой.

В соседней каюте похрапывал Еропка, вообразивший, что наконец-то сможет дрыхнуть в свое удовольствие сколько угодно. Он даже багаж толком не распаковал. Лентяю еще предстояло найти среди сорочек и галстуков томик «Одиссеи» и проникнуться мировой скорбью. Но пока он спал и был счастлив.

У каждого ведь свое счастье.

Лентяй-то лентяй, но преданнее его нет. Сначала Лопухин, находясь в некотором затмении, хотел послать Еропку в Москву — продать дом на Гончарной, продать имения, — но слуга чуть ли не на коленях упрашивал барина оставить его при себе. И опять пошло в ход неизменное «без меня вы пропадете». Ну, это вряд ли. Однако в конце концов логика победила.