Я что, похожа на ту, которая мужикам в рот заглядывает? Я и не собираюсь ни в кого влюбляться. Я даже это сейчас не в состоянии сделать.

– Это почему же?

– Да потому, что я совсем недавно только со своей любовью рассталась. А когда уходят сильные чувства, которые долгое время являлись смыслом твоей жизни, то на душе всегда пусто, а сердце долго еще не хочет петь. Такое внутреннее болезненное опустошение. Я слышала, что для того, чтобы боль расставания притупилась, нужно срочно найти новую любовь. Новые чувства убивают старые, но это, увы, не про меня. Я так не умею. Мне тяжело сразу заменить одного человека другим, но не потому, что этот человек незаменим. Незаменимых людей не бывает. Просто я воочию убедилась, что душевные раны заживают намного дольше, чем телесные. Я ведь сюда на отдых с любимым человеком собиралась приехать. Мы вместе об этом мечтали, строили планы. Но этим планам не суждено было сбыться.

– Он что у тебя, загулял? – поинтересовался Пётр.

– Нет. Он меня очень сильно ударил, а этого вполне достаточно, чтобы убить любовь.

– Приревновал? Повод дала?

– Да я только короткую юбку надела и другу его разок улыбнулась. Женщина может давать поводов сколько угодно, на то она и женщина, а мужчина может возмущаться только на словах, но переходить грань не стоит.

– Какую еще грань?"

"– Грань вседозволенности.

– А я тоже свою Тоньку бью.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Печально такое слышать.

– У нас тоже всякое бывает. Иногда по заднице луплю. Один раз такого пинка дал, что она в стенку влетела и зубы передние потеряла. Пришлось вставлять. А если совсем меня выведет, то за мной дело не встанет, я ведь могу и в ухо заехать, и это несмотря на то, что короткие юбки она у меня не носит и моим друзьям не улыбается. Да она у меня вообще никогда не улыбается. У нее по жизни деревянное лицо. А если честно, то Тонька у меня хорошая баба. Безропотная, покладистая. Куда поставишь, там и стоит.

– А дети у тебя есть?

– Трое настрогал, и все девки.

– И они видели, как ты бил их мать?

– Конечно, видели. Только я же ее не избивал до смерти, ребра не ломал. Я ее просто воспитывал. А девки должны знать, что, если они не будут выполнять то, что им говорят, то же самое может произойти и с ними. Поэтому дети у меня шелковые.

– И как с тобой жена-то живет? – покачала я головой. – А ты, оказывается, деспот.

– А мужик и должен быть деспотом, чтобы баба знала свое место и не задирала нос. Ты думаешь, Тоньке плохо живется? Она живет на всем готовом. Ей о деньгах думать не надо. Я ведь сразу на ней женился, как только она школу закончила. Взял чистую, благородную, скромную девочку и сделал ее под себя. Можно сказать, что она в этой жизни ничего не видела и никого, кроме меня, не знает.