Кори заметила, что загорелое лицо Спенсера побледнело, когда бабушка, не жалея красок, описывала, какие ужасные страдания Кори претерпела по его вине.

Перед отъездом сюда, в Ньюпорт, Кори заставила себя с философским равнодушием взглянуть на те прошлые события, и все же до сегодняшнего вечера она чувствовала себя уязвленной. Теперь же, после драматического изложения событий бабушкой, она смеялась и над собой, и над «злодеем», преувеличивающим свою ответственность. Исповедь, пришла она к выводу, всегда благо для души, даже если тебя принудила к ней собственная бабушка. Наконец она оборвала последние нити, связывавшие ее со Спенсером, и остались лишь ностальгия по прошлому, ощущение свободы и полного покоя.

Спенсер остановился у высокого дерева рядом с водой, и Кори прислонилась спиной к широкому стволу, глядя на полукружие мерцающих вдали огней на берегу моря и ожидая, что он ей скажет. Похоже, Спенсер не знал, с чего начать, и она находила эту несвойственную ему застенчивость забавной и даже трогательной."

"Спенсер смотрел на красивый профиль молодой женщины, пытаясь определить ее настроение.

— О чем ты думаешь? — наконец спросил он.

— О том, что прежде я не замечала, чтобы ты терялся.

— Я не знаю, с чего начать..

Кори скрестила руки на груди и шутливо склонила голову набок.

— Хочешь, чтобы я тебе помогла?

— Нет, я как-нибудь справлюсь сам, — торопливо сказал Спенсер. Кори рассмеялась, а он вслед за ней, и вдруг все между ними стало как прежде, только еще лучше, еще увлекательнее, потому что их отношения обрели для него особую ценность. Ему льстило, в чем он смущенно признался себе, что когда-то его фотографии украшали стены ее спальни, и он с большим опозданием обрадовался, что Кори с самого начала хотела, чтобы именно он сопровождал ее на рождественский бал.

Спенсер решил начать не с бала. а с этих самых фотографий.

— Это правда, что ты оклеивала свою комнату моими фотографиями? — начал он очень осторожно, чтобы Кори не сочла это издевкой и не обиделась.

— Они были повсюду, — призналась Кори и улыбнулась воспоминанию. — Уж наверняка ты догадывался, что я по уши влюблена в тебя, если всюду таскаюсь за тобой с фотоаппаратом.

— Догадывался. Только я думал, что все кончилось, когда тебе исполнилось семнадцать.

— Вот как? Почему?

— Почему? — повторил он, растерявшись от ее вопроса. — Наверное, потому, что тогда ты попросила научить тебя целоваться, чтобы попробовать новые приемы на каком-то типе… — Он замолчал, припоминая. — Да, вспомнил. Его звали Дуглас.

— Дуглас Джонсон, — подтвердила Кори.

— Совершенно верно, Джонсон. Кстати, Диана говорила мне, что именно Джонсон должен был сопровождать тебя на рождественский бал, но в последнюю минуту отказался, и тогда я предложил свои услуги.