Выключала свет и ждала, пока крики не прекратятся.

Но однажды мама была вынуждена уехать по работе на два дня и оставила меня с отцом, подумав, что раз он никогда не трогал меня, то мне ничего не грозит…

Он пришел пьяным и одним махом перевернул стол. Я спряталась, но он все-таки нашел меня.

Когда я услышала эти слова, я поняла, что отец сейчас набросится на меня. Я хотела объяснить ему, что я Ноа, а не мама, но он был настолько пьян, что ничего не понимал. Вокруг было темно, ни луча света…

– Хочешь играть со мной в прятки? – кричал он, а я еще больше сжималась под одеялом. – С каких это пор ты прячешься, сука?

Вскоре последовал первый удар, а затем и второй, и третий. Не помню, как я оказалась на полу. Я кричала и плакала. Он еще больше разозлился. Он ударил меня в живот, и я задохнулась от нехватки воздуха…

– Сейчас ты узнаешь, как обращаться с мужчиной в доме!

Я услышала, как он снимает ремень. Он много раз угрожал мне им, но ни разу этого не делал. Тогда я узнала, как это больно. Он разбил окно моей спальни. Стекло было повсюду, я порезала ладони и колени, когда попыталась выползти оттуда…

Это взбесило его еще больше, он как будто не узнавал меня, как будто не видел, что он избивал свою одиннадцатилетнюю дочь.

– Он не убил меня, но был в шаге от этого. Мне удалось сбежать и выпрыгнуть из окна. Шрам на животе остался от осколка стекла, который застрял во мне… – продолжала я рассказывать Нику, чувствуя, как слезы вновь навернулись на глаза, на этот раз они были тихими. – Мои крики привлекли внимание соседей, и полиция прибыла вовремя… На два месяца я оказалась под опекой государства, так как они посчитали, что моя мать не способна заботиться обо мне.

– За эти два месяца меня били больше, чем за всю мою жизнь. В конце концов, меня все-таки вернули маме, а отца отправили в тюрьму. В последний раз я его видела, когда давала показания против него. Он смотрел на меня с такой глубокой ненавистью…

Я замолчала в ожидании ответа, которого не последовало.

– Скажи что-нибудь, – прошептала я, поскольку Ник продолжал молчать."

"Он потупил взгляд, и я поняла, что он пытается скрыть свои чувства.

– Поэтому ты боишься темноты, – наконец сказал он.

– Темнота воскрешает эти воспоминания, и меня охватывает паника… Если бы ты не появился, у меня был бы серьезный приступ, так уже случалось со мной однажды в приюте, – сказала я, пытаясь улыбнуться.

Он пристально посмотрел на меня и провел пальцем по моей щеке.

Я выдохнула. Помню, когда я попыталась рассказать это Дэну, он был настолько потрясен, что смог дослушать только до эпизода, в котором отец избивал мою мать.

– Я отправила в тюрьму собственного отца… Разве это не заставляет тебя переосмыслить свое отношение ко мне?

Он посмотрел на меня с недоумением.