Уже оставалось недолго, юбка была укорочена до уровня выше колен, а рубашка подколота таким образом, чтобы казаться более женственной.

Пять минут спустя я уже была готова снять одежду и отдать ее Претт, чтобы она подшила ее.

Как только Ник встал, готовый идти за мной наверх, мама схватила нас обоих за руки и затащила на кухню.

– Ник, сегодня твой день рождения, и ты должен задуть свечи, как это делаем мы с Ноа и все люди на свете, – сказала мама.

Я повернулась к Нику и улыбнулась, увидев его выражение лица. Рядом со мной он выглядел намного старше.

– Да зачем, не нужно… – попытался он открутиться.

– Еще как нужно, – сказала мама.

Уильям сидел на кухне с ноутбуком, в очках, вероятно, работал. Он улыбнулся нам, когда мы вошли.

– Ты очень забавно выглядишь, Ноа, – сказал он, глядя на мою форму.

– Еще бы, – с сарказмом сказала я.

Мама усадила Николаса и принесла шоколадный торт, который приготовила Претт. Было видно, что Ник чувствует себя не в своей тарелке.

Теперь уже я посмеивалась над ним.

На торт была установлена свеча в форме числа 22, и мама зажгла ее. Секундой позже она запела, толкнув Уилла, чтобы он тоже присоединился.

Я тоже подхватила песню, наслаждаясь положением Ника.

– Не забудь загадать желание, – напомнила я, прежде чем он задул свечу.

Ник долгим взглядом посмотрел на меня и, задувая ее, все продолжал смотреть мне в глаза.

Какое желание может загадать человек, у которого есть все?

26. Ник

Я до сих пор не мог понять, зачем пригласил Ноа провести выходные со мной на Багамах. Когда я увидел билеты, то сразу подумал о ней. В последнее время наши отношения более или менее наладились. Я не мог допустить даже мысли о том, чтобы оставить ее здесь одну.

К тому же меня охватывала ярость всякий раз, когда я представлял ее рядом с кем-либо, кроме меня. Когда я думал о том, что Дэн целых девять месяцев провел с Ноа, целовал и, не дай бог, даже раздевал ее, у меня портилось настроение. Образы Ноа, отдающейся кому-то, но не мне, мучили меня ночью и днем. Я никогда не считал себя ревнивым человеком, поскольку никогда не хотел, чтобы девушка мне принадлежала. Но сейчас ревность к Ноа просто убивала меня. Больше всего меня в ней привлекало то, что она была сексуальна по своей природе. Неважно, как она была одета, неважно, с макияжем она была или без. Каждый раз, когда я ее видел, мое воображение тут же рисовало мне ее, стонущую от удовольствия. Но я пообещал себе, что больше не приближусь к ней, хотя мне это будет стоить чрезвычайных усилий. Хуже всего было то, что она начала доверять мне. Она больше не защищалась. К тому же сегодня вечером она встречается с Марио, который никогда не упускает шанс, когда дело доходит до того, чтобы затащить девчонку в постель. Я не мог позволить ему прикоснуться к Ноа.