Портмоне из заднего кармана и ключи от автомобиля.

Я внимательно слежу, как он садится и откидывается на спинку кресла. Скрещивая руки на груди, не отрываясь смотрит.

Медовые глаза сканируют меня своим проницательным взглядом. А я мысленно молю бога, чтобы он меня не узнал. Но…

– Ну здравствуй, – делает короткую паузу и слегка усмехается, – Алиса.

Боже… Ну нет же… Нет! Не забыл, значит… Не забыл, как я давала ложные показания тут же, в его кабинете, несколько лет назад. Но я была вынуждена!

– Здравствуйте, – шепчу, пряча глаза. Потому что невыносимо смотреть, как уголки его губ дергаются в презрительной усмешке.

– Я тебя слушаю. Начинай всё с самого начала, но без лжи, Алиса. Иначе… Я не смогу, да и не захочу прикрывать тебя, закрывать глаза, зная, что ты врешь не моргнув глазом, как пару лет назад.

Я ошеломленно смотрю на майора и никак не могу понять, что он имеет в виду. Я ослышалась? Он сказал «прикрывать»?

– Я всё рассказала ему, – киваю на дверь. – То есть… вашему коллеге.

– Тебе сложно повторить?

– Нет. – В горле пересохло. Еле выдавливаю из себя слова. Если они будут всю ночь брать у меня показания, то я помру здесь от голода. Не помню, когда ела в последний раз.

– Тогда давай. Только запомни… – Прищуриваясь, смотрит прямо в глаза. – Ты не маленькая девочка. Теперь ты – взрослая девушка. И, поверь, иногда за ложные показания можно схлопотать больше срока, чем за ранение человека.

Нет, я, конечно, понимаю, что он пытается напугать меня, дабы я снова не врала. Но, блин, я тогда была в безвыходном положении! Вынуждена была лгать, дабы маму спасти. Но мой брат, который обещал помочь ей, не сдержал свое слово. И да! Я пожалела сразу же, но у меня не было ни единого шанса поменять те чертовы показания!

– Я приехала с работы, – начинаю повторять снова, лишь бы скорее выбраться отсюда. – А когда пришла домой, меня привезли сюда ваши…

– На работе? Где же ты работаешь?

– В отеле. На ресепшен.

– Какой отель? – спрашивает, внимательно рассматривая мое лицо.

– «Maksimus».

Замечаю, как его правая бровь ползет вверх. Что его удивило?

– И как долго ты там работаешь?

– Две недели. Но такими темпами меня вышвырнут оттуда, – грустно улыбаюсь, осознавая, что это правда. Брат уже не раз вламывался туда и просил у меня денег. Отнял у меня весь заработок.

– Не вышвырнут, – уверенно произносит мужчина, – Есть предположения, с кем и почему у твоего брата снова возник конфликт? Причем в собственном доме?

– Я… Понятия не имею. Честно, – облизываю пересохшие от волнения и напряжения губы.

Мне кажется, я временами даже не дышу. А, затаив дыхание, внимательно слежу за движением его пальцев, которые барабанят по столу.

– Хорошо, – глубоко выдыхает, устало потирая лицо рукой.