То ли Дима уловил ее сомнение, то ли просто устал стоять с запрокинутой назад головой, но он вдруг переменил позу и заметно посерьезнел.

— Лара?

Она кивнула.

— Да, извини. Я хочу сразу прояснить, что между нами возможен только секс. Я не заинтересована в отношениях: ни сейчас, ни в перспективе. Ни с тобой, ни с кем-либо вообще. Я хочу, чтобы ты четко это понимал, если согласишься на следующее мое предложение. — У Димы, за реакциями которого она сейчас внимательно следила, чуть дернулся уголок губ. — Я хочу предложить тебе секс. — На последнем слове у него, как по команде, расширились зрачки. Лара подавила желание улыбнуться. — Без обязательств. Нас, очевидно, тянет друг к другу. — Он хмыкнул. — Я не вижу смысла это игнорировать, если тебе подходят мои условия. Если ты уверен, что сможешь удержаться в установленных границах, не привяжешься, не станешь требовать больше условленного и так далее. Я очень много работаю, и нервотрепка мне не нужна. Просто секс. Пока нас это устраивает. Что думаешь?

Глава 12

Ее выверенный монолог Дима слушал внимательно, но, помедлив пару секунд после прозвучавшего в конце вопроса, взглянул с лукавством.

— Думаю, можно ли считать дееспособным возбужденного мужика, как считаешь? — Светлая бровь игриво поползла вверх.

Лара фыркнула, сдерживая смех.

— Боюсь, ГК[1] на этот раз тебе не поможет.

— Уж точно нет, — согласился он покорно, — наше право не настолько прогрессивно. Может, в Швеции[2] уже что-нибудь и придумали… — Они обменялись короткими понимающими улыбками.

Во время разговора его ладони переместились на ее талию, и Лара чувствовала, как он медленно, с нечастыми паузами водит пальцами по кромке пояса ее брюк. Затянувшееся ожидание начинало нервировать: ни явного одобрения, ни несогласия Дима не продемонстрировал.

Настойчиво выбивать из него ответ Лара и не думала. Она обрисовала положение дел, дальше пусть решает сам, подталкивать его к какому-либо выбору она не будет точно. Пусть осмыслит и поймет, что она не кокетничает, не встает сейчас в позу для будущего любовного успеха, а по-настоящему имела в виду каждое слово. К счастью, его показное веселье исчезло, и он вновь обрел сосредоточенный вид.

Вероятно, пора запомнить, что у Дмитрия Аверинцева есть персональная сверхспособность — мгновенное переключение с придворного шута на серьезного взрослого и обратно. Даже завидно, какая у него подвижная психика.

— Что ж, предполагаю, что в будущем никто из нас не станет доказывать никчемность соглашения… — Как будто намерено переча ее недавним выводам о его личности, он продолжил блистать остроумием.