Мы помолчали, продолжая путь. Наконец я набралась храбрости и произнесла то, что действительно хотела сказать:

– Твоя мама так добра ко мне. Она чудесная.

– Да. Чудесная. Мама всегда хотела иметь дочь, но…

Ран не договорил.

– А почему… – начала я и тоже замолчала. Нельзя такое спрашивать. Уж кто-кто, а пустышки знают толк в бестактных вопросах."

"Развалины замка внезапно вынырнули в перелеске между двух лесных островов. Озеро, когда-то бывшее здесь, ушло без следа. Стены, осевшие в землю, были увиты плющом, и только серые башенки еще пытались как-то пробиться наружу из ласковых объятий, которые, однако, сулили только забвение.

– Мы пришли, – сказал Ран.

– Пришли, – эхом вслед за ним повторила я.

Полуразрушенный вход в лабиринт был прикрыт замшелым валуном. Казалось, нам его ни за что не сдвинуть с места – таким он выглядел тяжелым, но Ран навалился плечом, и камень довольно легко поддался его усилиям.

Ран шагнул вперед, на выщербленные ступеньки и протянул мне руку:

– Заходи.

В лицо дохнуло холодом и сыростью. Запах был как от застоявшейся болотной воды – не слишком-то приятный. Я стиснула зубы и вошла.

– Будем блуждать в темноте? – бодрясь, спросила я. – Я тут не помощник, сам знаешь.

– Ну зачем же в темноте. Пока, – мне даже показалось, Ран специально подчеркнул это слово, – пока при свете.

Он вытащил из кармана – ох уж эти волшебные карманы – амулет из желтого металла. Я узнала его – такие же точно заряжает мой папа. Огненные светильники. Стоит открыть, и возникнет шар-огневик, который держится иногда несколько часов. Дорогая игрушка, зато светильник куда надежнее, чем свечи. Ветер его не задует, и даже слабый дождь ему не помеха.

Амулет щелкнул, раскрываясь, и над нашими головами повис огневик, освещая дорогу. При свете подземелье стало выглядеть еще более мрачным и зловещим. Стены покрыты мхом и слизью, с потолка свисают паутина и какие-то серые сосульки, с которых капает вода. Весь пол в тине и иле, наверное, весной подземелье заполняется водой. Брр.

– Вперед, мой юный друг, – сказал Ран и зашагал по тоннелю. Я за ним. С потолка что-то лилось прямо мне на голову и за шиворот. Меня передергивало от омерзения. Как же гадко будет здесь одной в темноте.

– А когда ты меня оставишь? А как мне тебя позвать на помощь, если что? А долго мне надо будет здесь ходить? А крысы здесь водятся?

– Кора, сколько вопросов, – прервал меня Ран. – Не волнуйся так. Давай я тебе сначала кое-что покажу.

Мы шли по коридорам, которые ветвились и переплетались очень странно. Один тоннель мог разделиться на три, а потом они же соединялись вновь в один, некоторые ходы заканчивались тупиками, другие вели вниз, в непроглядную темноту, куда не доставал свет огневика.

Легко сказать, не волнуйся.