Но вот Трип, чьи глаза уже блестели, а движения стали плавными и неуверенными, как всегда бывает у людей во хмелю, снова заговорил:

– Крис… А как ты из бездарника стал тем… Кем стал. Прости мое любопытство.

– О, это очень просто, – откликнулся тот, но, судя по голосу, это вовсе не было так просто, как он хотел показать. – Всего лишь надо простить предателя. Заключить союз с врагом.

Его голос вдруг дрогнул, словно невидимые мне воспоминания когтями вцепились в горло.

– Пожертвовать своей любовью, – с трудом протолкнул он слова.

Я почувствовала всей своей сущностью, что Крису невероятно больно от этих слов. Что-то до сих пор мучило и терзало его, даже спустя столько лет. Ему было больно, и мне было больно вместе с ним. Я больше не хотела здесь оставаться ни одной секундой дольше.

Мир завертелся воронкой, которая втянула меня и выкинула прямо в руки Рана. Падая, я пыталась за него ухватиться и случайно порвала цепочку, на которой висел его медальон – тот самый, с лабиринтом.

– Ой, Ран… Извини. Твой амулет…

– Ерунда! Потом исправлю. Как ты? Что ты видела?

Я глубоко-глубоко вздохнула. Тысячи мыслей теснились в моей голове.

– Мне надо срочно увидеть директора, – ответила я.

Глава 29

Надежды нет

К центральному корпусу мы почти бежали. Я на ходу пыталась пересказать увиденное Рану, хотя мысли путались и прыгали с одного на другое.

– Танатосы вернутся! – это было главное, что я хотела сказать.

– Что? – Ран, который не видел того, что видела я, наверное, думал, что я брежу. – Кора, остановись и объясни толком. Куда вернутся?"

"Но я только махнула рукой, думая, что он все услышит тогда, когда я буду пересказывать видение директору. Я понимала: ощущение того, что время уходит, чисто субъективное. Времени не стало меньше за те несколько минут, что я погрузилась в воспоминания Криса, а все-таки чувство надвигающейся опасности было таким четким, что немедленно хотелось куда-нибудь бежать и что-то делать.

Только когда мы торопились по аллее парка мимо горы Воздушников, я невольно замерла, увидев скульптуру основателя Академии.

Я знала, я теперь точно знала, почему его лицо в прошлый раз показалось знакомым. Я видела его сотню раз, я слышала о нем начиная с того дня, как для меня впервые прозвучало слово «Академия». Его имя было неразрывно связано с ней. Кристер Ригер – ее основатель. Легенда. Недосягаемая высота. Мой предок.

– Это он, Ран, – прошептала я. – Ты можешь себе представить?

Судя по растерянному лицу Рана, он едва ли понимал, что происходит, но молча следовал за мной. Время от времени я ловила его встревоженные взгляды. Я была в странном состоянии – едва ли не дрожала от нервного напряжения. Наверное, Ран это заметил. Он несколько раз пытался меня о чем-то спросить, но так и не спросил.