– Садитесь. Времени у нас с вами мало, поэтому будем его экономить. Давайте начнем все сначала, но в хорошем темпе, не будем застревать там, где и так все понятно. Договорились?

– Чего это сначала-то? – принялся дурачиться Сергей. – Давно уж к концу пора подбираться да освобождать меня вчистую, а вы опять сначала. Не надоело вам?

– Мы же договорились, – недовольно поморщилась Образцова, – не тратить время зря. Приступим. Как вы добирались до Москвы, поездом или самолетом?

Ему показалось, что он оглох. Кровь бросилась в голову, в ушах зашумело. Какая Москва? Как она узнала?

– Я повторяю вопрос.

Как вы добирались до Москвы? Мы договорились, Сергей Леонидович, что время будем беречь, поэтому ставлю вас в известность, что вас видели в доме, где произошло убийство, описали довольно подробно, а потом опознали по фотографии. Вы там были, это установлено. И оставили на месте убийства отпечатки своих пальцев и ботинок. Мне в третий раз повторить вопрос или вы ответите?

– Поездом, – почти прошептал он и сам удивился тому, как тихо прозвучал его голос. Ему казалось, что он сказал это довольно громко.

– Как вы вошли в квартиру Шкарбулей?

– Дверь была не заперта.

Я…

– Да?

– Я не убивал их. Они уже были… когда я пришел… Я испугался.

– И что сделали?

– Ушел.

– Долго пробыли в квартире?

– Нет… Я не знаю… Я испугался. Недолго. Минут пять, наверное.

– Что было потом?

– Поехал на вокзал. Сел в поезд.

– Билет купили перед отходом поезда?

– Нет, у меня был уже. Я здесь купил сразу туда и обратно. Я не убивал, честное слово! Я не убивал! Они уже были мертвые, когда я пришел! Лежали в луже крови! Ну почему вы мне не верите? – Вы были раньше знакомы с кем-нибудь из семьи Шкарбуль?

– Нет.

– Зачем же вы к ним пришли?

Он молчал. Что он мог ей сказать? Что пришел их убить?

* * *…Кроме телевизионных программ, содержащих криминальную хронику и другую такого же рода информацию, старуха Бахметьева обожала детективы. И смотреть, и читать.

– Зло должно быть наказано, – заявляла она Сергею.

Посмотрев фильм, в котором преступнику удавалось ловко обойти полицейских, она недовольно ворчала:

– Плохое кино, неправильное. Нельзя совершать преступления безнаказанно. За содеянное зло должно следовать возмездие, это закон, по которому устроен мир, и нарушать его никому не дано.

Суриков только посмеивался про себя над старухиной несовременностью. Но однажды решил ее поддеть:

– Если вы так твердо считаете, что любое зло должно быть наказано, то что ж вы своей невестке все с рук спустили? Сами же говорили, что она вас смертельно оскорбила и унизила. И денег своего родного сына вы так и не увидели, она все к рукам прибрала. Выходит, для кино у вас одни законы, а для вашей собственной жизни – другие?

Реакция Бахметьевой была неожиданной.