– Какое сядь? На тебе лица нет и…

– Сядь, – и добавила более мягко: – Прошу.

Сквозь пелену слёз она наблюдала, как Давид опустился на корточки перед ней, внимательно вглядываясь в её лицо. На муже был лишь один халат, на коротко стриженых волосах ещё поблескивали капельки воды. Никак не приучит себя промокать их полотенцем до конца.

Боже…

– Я сейчас смотрела твою галерею… в телефоне… Ты так и не запаролил его по биометрии.

Она сожалела, что болезненное состояние и то волнение, что охватило её и с которым ей никак не удавалось совладать, мешало рассмотреть выражение его лица. Глаз…

Она знала – в них тревога. Причём за неё.

– Зачем мне биометрия? Что мне прятать в телефоне от тебя?

– Там фото… девушки…

– Её зовут Рая.

– Рая… Раечка…

Фаина снова зажала рот ладонью. На этот раз истерики избежать не удалось.

Давид выругался, вскочил. Сходил на кухню, принёс воды.

– Пей.

Рая… Какое красивое имя.

Раечка.

Фаина снова и снова пробовала его. Повторяла про себя, всхлипывая и пытаясь прекратить плакать.

Не помогало.

Фаина послушно выпила воды, понимая, что если сейчас не прекратит истерику, Давид начнёт действовать дальше. И через час она окажется в больнице.

Она же пыталась соединить воедино то, что не соединялось. Никак.

Если учитывать логику…

А вот сердце и сны…

Они говорили о другом.

Давид стоял рядом, нависал, внимательно наблюдая за малейшими изменениями, происходящими с ней. Отходить и не думал.

Фаина вернула ему пустой стакан и поднялась. Ноги не держали.

Она почти незаметно пошатнулась, потом прижалась к мужу. Пусть обнимет… Пожалуйста. Так, как умеет только он…

Ей не пришлось ничего говорить вслух. Давид прижал к себе.

– Ты как?

– Дава, скажи мне… скажи, – она задрала подбородок кверху, тоже всматриваясь в лицо дорогого мужчины. – Ты мне веришь?

– Твою же мать, Фая! Ты можешь сказать, что происходит?

– Сколько лет Рае?"

"Муж сильнее сжал губы. На висках запульсировала венка, к которой Фаина тотчас прикоснулась. Провела кончиком пальца, желая сгладить бьющее его изнутри напряжение.

– Двадцать два.

– Дату рождения знаешь?

– Фаина!

Он не выдержал, повысил голос.

Женщина поспешно кивнула и отошла от мужа.

– Дава, послушай, та девочка…

Муж напрягся.

– Нет, послушай… Помнишь, я тебе говорила, что была беременна и потеряла ребёнка на позднем сроке? Точнее, родила и…

– Ты запретила поднимать эту тему.

– Да, запретила.

Руки Фаины задрожали.

– Но смотри… Сейчас.

Она кинулась к шкафу. Одну дверцу открыла, вторую. И начала выкидывать вещи, разбрасывая их по полу.

Давид стоял каменной статуей. Нахмуренный. Где-то даже раздражённый и злой. Он готов был выслушать её, терпеть прихоти, потому что… Ну потому.

Фаина редко истерила, почти никогда. Она умела сдерживать эмоции. А сейчас не могла.