Правда, Рящанский хан принял их хорошо, но с тех пор, как он приехал в Мазандеранскую область, все как-то не ладится. Местный хан вначале приказал ему вылечить больного глазами брата. С большим трудом удалось Гмелину это сделать. Он собирался уже уезжать, как произошло неожиданное. Кто-то донес хану, будто среди рисунков русского художника Борисова есть его портрет. Суеверный владыка решил, что по приезде в Россию Гмелин обязательно выпалит в портрет из пистолета и хан тут же умрет. Сколько ни уверял Гмелин, что такого портрета нет, сатрап не поверил. Прислал двух своих прислужников.

Персы разглядывают рисунки Борисова, восторженно цокают языками: «Карашо, очень карашо!»

А Гмелин молча опускает голову: он сделал все, чтобы спасти Борисова, но три дня назад художник умер от какой-то тяжелой болезни."

"Умер… В который раз ученый начинает письмо и вновь бросает. Нет, он не может, не может так написать его матери. Хорошо, если бы люди перед смертью делали это сами. Вот когда он будет умирать, то обязательно сам напишет: «Простите, но я умер. Пишу о том, дабы не утруждать других». Других… А кто другие? Почти все из его экспедиции тяжело больны.

Не обращая более внимания на персов, Гмелин идет к дому, где лежит поручик Охотников.

— А… это вы… — Охотников с трудом поднимает голову от подушки. — Вы… Ну как, хан нашел свою образину?

— Ищет… Двух послов специально прислал.

— Ишь ты… — вздохнув, поручик внезапно произносит: — Отдайте ему потом мою шпагу с каменьями… Он алчный; авось…

— Что вы, что вы… и думать не смейте, — успокаивает его Гмелин.

— Не надо. — Охотников берет руку путешественника. — Не надо. Лучше расскажите что-нибудь веселое.

Ну хотя бы про хана.

— Хорошо. Попытаюсь… — Губы у Гмелина дрожат, он никак не может унять этой дрожи.

— Ну что же вы?!

— Сейчас. Сейчас, как вы знаете, большинство ханов дураки. Но этот просто царь дураков. Дураков, — повторяет Гмелин и думает: «Совсем не смешно». — Так вот. Вот, сударь, хан и придумал новый способ торговли: купцы ему — товар, а он — им пинок. Так всех купцов и выпинал.

Закрыв глаза, Охотников слушает. А Гмелин все говорит, говорит. Сребролюбие хана ненасытно. Он обдирает не только своих подданных, но и всех чужестранцев.

Они в область оную с удовольствием въезжают и с неудовольствием выезжают…

Ученый уже не помнит, сколько прошло времени: час, два или больше.

Наконец он на мгновение замолкает и смотрит на больного. Тот спит.

Осторожно, на цыпочках, путешественник пятится к двери, как вдруг слышит хрип, резкий, свистящий…

Опрокинув табурет, Гмелин бросается к кровати. Вздрогнув, Охотников внезапно вытягивается и затихает. Затихает навсегда.

Больше Гмелин уже не помнит ничего.