— Из Петербурга намекают. Мол, сей господин у вас пребывает. А там им не больно довольны.

— Довольны? — Гмелин хмурит брови. — А пребывание сего господина Охотникова здесь разве не есть наказание? Голод, болезни, пули разбойников… Довольно одного пути до Шемахи, дабы искупить вину…

Консул молча дымит трубкой и вновь соглашается:

— Вы правы. Я тоже полагаю… эти пудреные… Им бы послужить здесь с наше… А вы как разумеете?

— Так же!

— Вот-вот, — продолжает консул, — К сожалению, за пули разбойников орденов не дают.

И тут же вновь спрашивает:

— А сии горы вам нравятся?

— Привык.

А художник Борисов да Охотников только об оных и толкуют.

Консул потирает руки:

— Красота!.. Эх, Самуил Готлибович, а в Сальяны двинетесь, еще больше красоты насмотритесь.

Гмелин кивает, глухо говорит:

— Дорога до Сальяны, по справедливости, для того сделана, чтобы кормиться разбойничьим шайкам. Между горами есть разной глубины ямы, глубокие пропасти с различными пещерами, в коих до грабежа лакомые люди караулят. А кроме того, — заканчивает путешественник, — ханы полагают — лазутчик я. Средь двенадцати солдат, посланных ханом, один доносчиком был.

До каких пор сие продолжаться будет? Науке ведь служим.

— Верно, Самуил Готлибович, верно. Коли сам подлец, то и прочих тем же полагает. Это я о ханах. Впрочем, не все они таковы. Рящанский, к примеру, добр и гостеприимен.

— Слыхали…

— А я с ним уже договорился о вас.

Консул подает Гмелину письмо хана. Путешественник медленно читает вслух:

— «Высокопочтенному, в великом достоинстве находящемуся, в высокой славе сияющему, избраннейшему между благороднейшими мессианами и почтеннейшему в законе Иисусовом, сим изъявляю мое поздравление и желаю всякого благополучия и во всех предприятиях желаннейшего успеха.

Пересылая сие чистосердечнейшее поздравление, дружески объявляю, что, получив известие от высокопочтенного, в высоком достоинстве находящегося и верного высочайшего Российского двора консула о благополучном в Ензеленскую пристань прибытии, крайне обрадовался. А что сие мое дружеское письмо не совсем к Вам пришло праздным, то прошу приказать вашим служителям принять то, чему я к Вам при сем роспись посылаю. Когда же я буду иметь счастье Вас с радостью и удовольствием видеть в Ряще, то дружество наше так между нами утвердим.

Подарки с сим письмом присланные были следующие:

1) 10 батманов конфектов

2) 20 батманов сорочинского пшена

3) 12 баранов

4) 100 кур

5) 80 уток

6) 20 гусей

и знатное число гранатов, лимонов, померанцев и яблок».

Консул видит радость и смущение путешественника и добавляет:

— Да сопутствует вам удача!

Глава VIII. А БУДЕТ ЛИ УДАЧА?

«А будет ли она, удача?» — именно об этом и думает сейчас Гмелин.