Не удивлюсь, если выяснится, что магия жизни не в состоянии справиться с первородной Тьмой. Похоже, мама просто сгорела.

Если это правда и именно Ригарда виновата в ее смерти, то никакое желание быть милой, понимающей девушкой и наладить общение с родней из клана Горгулий не заставит меня относиться к княгине как к человеку. Да и человек ли она? Нет! Даже тролли и гоблины намного человечнее и добрее. Наследие демонов? Неужели они такие?

Вспомнила распечатку результатов сканирования своей крови: человеческая, эльфийская, демоническая… Но, учитывая, что с каждым последующим поколением в род княгинь вливается только наследие демонов, они уже давно являются представителями именно этой расы. Лишь невероятная живучесть расы эльфов, единственных существ в Алсариле владеющих магией жизни, позволяет крови княгинь оставаться разбавленной и не превратиться полностью в демоническую. Но если вдуматься – магия жизни эльфов плюс изначальная Тьма демонов… Неудивительно, что такую живучую заразу, как моя родня, не берет ничто. Они хуже тараканов, которые с каждым следующим поколением становятся только выносливее и полностью перестают реагировать на яды, которыми их пытаются извести.

Ы-ы-ы… Какой ужас! Я потомок тараканов! Остро захотелось побиться обо что-нибудь головой.

– Дигна, миленькая, не оставь меня в своей благости, – прошептала я и смахнула злые слезы, выступившие от всех этих мыслей. – Ведь ты свидетельница того, что не могу я отказаться от Дагорна. Не от трона империи, он мне по-прежнему не нужен. А вот от императора – не могу.

Вытянутый сгусток Тьмы ждал. Как только я оторвалась от гончей, он нетерпеливо покачнулся и потянулся к моим рукам. Но на этот раз медленно и без агрессии, и снова пришла эмоциональная волна, говорящая, что все будет хорошо, что так надо. Ну надо, значит, надо. Уговорила? Договорились?

Да! Да-да-да!!!

Общаться со стихией оказалось на удивление интересно. Я даже забыла о времени. Извне приходило указание, чего именно от меня ждут и что я должна сделать. Не словами и даже не картинкам, а мысленной волной чего-то такого неясного, но понятного. Эмоций?

И я училась. Зачерпывала ладошками рыхлую и мягкую, словно вата, массу из сплошной темной стены. Лепила из нее «снежки». Подкидывала их в воздух. Приманивала длинные упругие нити, которые послушно тянулись за моими руками. Скручивала их, складывала, пребывая в полной прострации от всего происходящего и от того, что Тьма была осязаема.

Самым страшным оказалось позволить ей прикоснуться к себе в районе солнечного сплетения. Едва не умерла от ужаса, ожидая чего-то кошмарного. Но, похоже, мне удалось убедить ее в разумности своих слов, и она не пыталась подчинить и поглотить меня. Нет.