Разумнее показалось не шуметь и вызвать начальство — пусть оно и решает.

Потянулись минуты ожидания. Восемь «утюгов» ходили под окнами, не спуская глаз с двери. Воспользовавшись паузой, Буффаленок немедленно перевел разговор на отца, спросил, где он.

— Давай сначала выберемся отсюда, — пытался оттянуть тяжелое объяснение Лыков.

— Он жив? — в лоб спросил подросток, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — с грустью ответил Алексей. — Он погиб 18 февраля 1881 года и похоронен на Рогожском кладбище. Я очень любил Федора, и все отдал бы, чтобы… но ничего уже не изменить.

Лицо мальчишки сразу состарилось, глаза потухли, руки повисли, как плети.

Алексею стало невероятно тяжело, как тогда, когда он нес мертвого Буффало по ледяному подвалу новоярмарочного собора… Он положил руку на голову подростку, неуклюже погладил его жесткие вихры, но тот сразу отстранился, отошел к стене.

Прошла тягостная минута. Потом сын Буффало повернулся; лицо его было уже твердым, глаза сухими.

— Кто это сделал и где он сейчас?

— Я убил того человека; его звали Гришка Отребьев. Уголовник, сволочь. Но это длинная история… Скажи — как тебя зовут?

— Федор.

— Как его. Федор Федорович Ратманов. Твоего отца помнят и любят в Москве много достойных людей. И тебе будут очень рады… А где твоя мать? В Америке?

— Она умерла восемь месяцев назад от чахотки. А перед тем наказала мне разыскать отца. Разыскал…

— Ты знаешь, что у тебя есть маленький братик? Федор женился за год до смерти на хорошей женщине, купеческой вдове. У них родился сын, но он не успел его увидеть… Твоему брату сейчас два года, его зовут Александр. Имя выбрал заранее Федор; была бы дочка — назвали бы Александрой.

— Мою мать звали Александра.

Видно, отец помнил ее, потому такое имя и назначил!

— Наверное в честь нее, — охотно согласился Лыков.

— У меня есть братишка, — словно пробуя эту новость на слух, медленно проговорил Ратманов-младший. — Ради этого стоило плыть через океан! А отцова вдова действительно добрая женщина?

— Очень. Полина Аркадьевна, еще совсем не старая, отказывается выходить снова замуж, говорит, что лучше человека, чем твой отец, уже не встретит. И растит Сашу. Думаю, вы с ней подружитесь.

— Брат. И — как это по-русски — мачеха?

— Мачеха, но лучше — приемная мать.

— …И приемная мать. Да, так лучше. Целая семья получается. Я так хотел семью, отца… Пусть будет такая семья! Я очень постараюсь и буду их любить; тяжело очень одному. А вырасту, стану зарабатывать, содержать их!

Алексей не успел сказать Буффаленку, что денег у его новой семьи достаточно; в переулке зазвенели подковы. С двух сторон одновременно подъехали пролетки, послышался голос Степана Горсткина и еще чей-то властный баритон. Не иначе, как пожаловал наследник московского трона.