Победа? Да какая к херам победа? Я окинул взглядом свою разношерстную «эскадру», и картина была, прямо скажем, нерадостная. Два моих трофея, «Фрея» и «Тор», сидели в воде так низко, что смахивали на беременных бегемотих. Трюмы, забитые до отказа сталью, рудой и всяким нужным барахлом, превратили их из хищников в неповоротливых купчишек. Любой захудалый корсар догонит и пустит на дно, оглянуться не успеем.

А люди… Мои преображенцы, уставшие до чертиков, просто валились с ног, зато глаза у них горели. Победители, как-никак. А вот с наемниками дело было не очень. Эти просоленные морские бродяги, сбились в кучки по интересам, о чем-то шушукались, постреливая в мою сторону косыми взглядами.

Я и без переводчика понимал, о чем идет речь. Они прикидывали расклады. Их лояльность держалась на двух столпах: на моем золоте и на страхе перед моими винтовками. Но деньги имеют свойство кончаться, а страх — притупляться. Один неверный ход с моей стороны — и они ночью по-тихому нас перережут.

Надо было сделать что-то простое и понятное, что спустит их с небес на землю, отвлечет от дележки шкуры неубитого медведя. Что сплотит этих головорезов и моих гвардейцев.

Идея пришла сама.

— Капитан! — крикнул я Глебову. — Вели разводить огонь в камбузе. И котлы тащите, самые большие. Да кока позови. Ужинать пора.

Глебов удивленно приподнял бровь. Через полчаса на камбузе «Фреи» закипела работа. Я лично руководил процессом: солдаты таскали из трюма мешки с картошкой. Мы вывалили ее в огромные котлы, залили водой, и скоро над палубой потянулся густой, сытный запах.

Когда картошка сварилась, я снова взял дело в свои руки. Слили воду, принесли бочонок масла, и я щедро сыпанул сушеного укропа из запасов кока.

Горячие, дымящиеся клубни, политые маслом, пахли так, что даже самые прожженные циники из наемников начали шумно принюхиваться. Раздербанили бочку с соленой селедкой, стыренной у шведов (не сюрстрёмминг, к счастью).

Первыми, конечно, получили мои преображенцы. И по чарке водки налили.

— Хорошо пошла! — заорал от радости какой-то усатый сержант, накладывая полную миску, выпив и закусив. — Ну, ваше благородие, уважил!

Ели жадно, обжигаясь, хохотали. Этот простой ужин сделал для боевого духа больше, чем любые мои речи.

Наемники сначала косились, с недоверием тыкая ножами в диковинные «яблоки». Но, распробовав, оттаяли. Их главарь, датчанин, молча умял целую миску, а потом подошел ко мне.

— Добрая еда, барон, — пробасил он, вытирая усы ладонью. — Мои парни ценят, когда командир о пузе их печется.

Я хмыкнул. Маленькая победа

Пирушка закончилась за полночь. Уставший сытый народ разбрелся по спальным местам. Я остался на палубе один. Море шумело, над головой — россыпь звезд. Корабли покачивались, скрипели снасти.