Потом, так же молча, подошел к жарко топившейся печке, открыл дверцу и бросил эти бумажные ошметки прямо в огонь. Пламя жадно лизнуло их, через мгновение от доносов осталась лишь горстка черного пепла.

— Вот так, Петр Алексеич, — произнес он, поворачиваясь ко мне, легкой улыбкой, — Государь наш поступает с клеветой и наговорами на людей, кои верой и правдой ему служат. Работай спокойно. И… береги себя. Голова твоя, как ты слышал, нынче в большой цене.

Этот простой выразительный жест Брюса сказал мне больше, чем любые слова. Это был символ царского доверия. Теперь все зависело только от меня.

От автора: Ваши лайки мотивируют автора на продолжение цикла)

Глава 13

Следующий месяц мы пахали как проклятые, но дело того стоило. Мой «образцовый участок» на Охте не был еще достроен до конца (стройка — дело такое, быстро не делается), но уже начинал работать. Новые сверлильные станки выдавали стволы с ровными каналами, литейка под присмотром Шульца и с моими «приправами» гнала чугун почище прежнего, кузня с мехмолотом ковала детали быстрее и лучше. Первые партии композитных пушек, улучшенных замков, картечи и даже гранат (пока с фитильным запалом, но уже стандартизированных) ушли на фронт.

И я, чего уж там, ждал результатов с нетерпением и некоторой гордостью. Ждал подтверждения, что все мои труды и бессонные ночи были не зря."

"И подтверждение пришло. Нужно учесть, что это уже не единичные пробные экземпляры, это — серия, массовый выпуск. Сначала пришли вести из армии Шереметева. Полковник, командир того полка, где я был «в командировке», прислал Орлову письмо (а тот мне показал). Писал, что батареи, получившие новые 12-фунтовые композитные пушки, стали настоящей грозой для шведов.

Бьют дальше, кучнее, снаряды летят как по шнурку благодаря ровным каналам. А главное — ни одного разрыва ствола, даже при усиленных зарядах! Пехота тоже радовалась — ружья с новыми замками давали осечки в разы реже, особенно в сырую погоду. А уж картечь, писал полковник, при отражении одной из шведских атак сотворила «прямо-таки чудо», выкосив первые ряды наступающих и обратив остальных в бегство.

Потом пришли вести и с флота. Капитан Головин в своем рапорте адмиралу Крюйсу (копию Брюс переслал мне для ознакомления) докладывал об успешном бое эскадры фрегатов против шведского отряда.

Особо отмечал действие новых 24-фунтовых композитных пушек (первую партию мы все-таки успели сделать и отправить). Их ядра, писал Головин, «с лёгкостью пробивали борта шведских фрегатов, нанося тяжкие повреждения и вызывая панику у неприятеля». И снова — ни одного разрыва, хотя палили из них «с великим усердием» (вот уж не удивлен).

Казалось бы — вот он, триумф! Можно почивать на лаврах. Но радовался я недолго.