Я сам приеду смотреть, чему ты там, Смирнов, своих «окопных чудо-богатырей» научишь. А вы, господа генералы, — он снова обвел их строгим взглядом, — кто желает, можете также присутствовать. И да поможет нам Бог!

Я стоял, едва веря своим ушам. Получилось! Неужели получилось?

Взглянув на Брюса, я увидел на его лице такое облегчение, будто с него сняли пудовую гирю. Даже Меньшиков смотрел на меня с каким-то изучающим выражением, в котором любопытство явно перевешивало прежний скепсис.

И как я теперь все это буду успевать? И завод, и полк…

Глава 12

Ну и денек выдался, я вам скажу! Генералы, отдуваясь и шумно переговариваясь, покидали небольшую, жарко натопленную светлицу государева домика.

Один за другим они протискивались в узкую дверь, бросая на меня косые взгляды. У кого-то в глазах плескалось откровенное недоверие. У других, что помоложе да поразумнее, читалось затаенное любопытство — видать, мои ответы на их зубодробительные выпады все же заставили их немного призадуматься. Я же прислонившись к косяку чувствовал себя выжатым лимоном. Сил не было, ждал указания о том, что я свободен, Государь только с военными попрощался. Сквозь дикую усталость пробивался горьковатый привкус победы, вырванной с боем у этих прожженных вояк. Я заставил их считаться с моими идеями!

Когда последний генерал, кряхтя, покинул комнату, и за ним прикрылась дверь, Государь выпрямился. Он обвел тяжелым взглядом Брюса и Меншикова, расплывшегося в самодовольной ухмылке, и меня.

— А вас, — голос у Петра был каким-то усталым, — я попрошу остаться. Есть еще разговор, не для всех ушей предназначенный.

Я еле сдержался от хмыкания. Фраза из старого советского фильма так и вертелась на языке: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

Идиотская ассоциация, конечно, учитывая, кто сидит передо мной. Я тут же отогнал эту мысль, понимая всю ее неуместность. Сейчас не до шуток, сейчас, похоже, начнется самое интересное. И, судя по напряженному лицу Брюса, не самое приятное.

Петр Алексеевич чуть заметно махнул рукой в сторону стола.

— Присаживайся, Смирнов, — он указал мне на стул рядом с собой, где только что сидел один из самых титулованных генералов. — Ноги-то, чай, не казенные, отстоял свое.

Такая честь — фельдфебелю, мастеровому, сесть за один стол с самим Государем, да еще и рядом, — была неслыханной.

Я, стараясь не выдать своего недоумения, прошел и осторожно опустился на краешек предложенного стула. Меншиков не скрывал своей широченной ухмылки, разглядывая меня с откровенным любопытством. Брюс же, наоборот, сохранял на лице маску непроницаемости.

Царь помолчал немного, собираясь с мыслями, потом, глядя куда-то поверх моей головы, на бревенчатую стену, заявил:

— Быть по-твоему, Смирнов, насчет учений этих… потешных.