Да и просят за него многие бояре, — он покосился на хмурого государя, — Но в государственной измене пока не замечен. А вот то, что иностранные державы — и враждебная Швеция, и вроде бы союзная нам пока Англия — проявляют столь живой, разнонаправленный интерес к работе одного мастера… Это заставляет задуматься.

Апраксин, нахмурив густые брови, проговорил:

— Охтинский завод — место важное, слов нет. Но чтоб такое внимание… И шведы, и англичане… Неужто один станок сверлильный да пушки композитные такой переполох учинили? Да, оружие доброе выходит, я сам донесения с флота читал, Головин зело хвалит.

Но чтоб так рисковать, сети плести…

Петр молча слушал, его взгляд перемещался с одного сподвижника на другого. Он подошел к столу и опустил тяжелую ладонь на карту. В светлице повисла тишина, слышно было только, как потрескивают дрова в печи. Масштаб выявленной шпионской деятельности действительно впечатлял. Казалось, все взгляды Европы были прикованы к этому болотистому клочку земли на окраине России, где никому не известный фельдфебель ковырялся со своими железками. Слишком много внимания для просто хороших пушек.

Слишком много… Это заставляло искать скрытый смысл в докладе Брюса.

Треск поленьев в печи казался оглушительным. Государь медленно выпрямился, его пытливый взгляд остановился на Брюсе.

— Слишком много шума из-за одного мастерового, Яков Вилимович, — тихо произнес царь. — Шведы хотят секреты, англичане — нашу силу меряют… Это понятно. Но покушения, обставленные под случайность? Поясни свою мысль.

Брюс чуть подался вперед.

— Государь, позволь мне высказать предположение, что зрело у меня после последних событий на Охте, особливо после взрыва в мастерской Смирнова.

Взгляни на сами происшествия. Прорыв печи — да, авария страшная, убыток казне немалый, срыв заказа важного. Но Смирнов остался цел. Взрыв в его сарае — да, едва не стоил ему жизни, опалило его знатно. Но опять же, это было обставлено так, что могло сойти за неосторожность при работе с опасными составами. Не прямой удар кинжалом, не выстрел из-за угла.

Он обвел взглядом присутствующих.

— Мне видится здесь умысел более тонкий и, осмелюсь сказать, более коварный, нежели простая попытка устранить мастера или немедленно остановить производство.

Подумай, Государь, каков главный итог всех этих «несчастных случаев»?

Петр молчал, сдвинув брови. Меншиков нетерпеливо ерзал на стуле.

— Итог? — продолжал Брюс. — Страх среди мастеровых. Сомнения в надежности новых машин и материалов. Задержки в работе. Огромные расходы на ремонт. Разговоры о том, что «не наше это дело, мудреное», что «от лукавого все эти хитрости». Понимаешь, к чему я клоню?

Брюс поднял глаза.