Раз они так моих разработок боятся, значит, я всё правильно делаю! Значит, надо вкалывать ещё быстрее, ещё лучше, чтобы армия и флот как можно скорее получили оружие, которым шведа бить будут.

Я с головой ушёл в работу, гнал от себя мысли об опасности. Главное теперь было — как можно быстрее запустить «образцовый» участок. Это была моя крепость, моя тихая гавань, где можно наладить производство под полным присмотром, чтобы и саботажа, и шпионажа было по минимуму.

Стройка кипела, хотя, конечно, не так шустро, как мне мечталось. Я там буквально жил. Сам проверял и кирпич, и лес, что Лыков тащил (он теперь был покладистым, может Орлов надавил).

Ругался с каменщиками — кладка кривая, с плотниками — размеры гуляют. Внедрял свои «рацухи»: простейшие лебедки для бревен, шаблоны, чтобы ровнее было, контроль на каждом шагу. Старики ворчали — привыкли по старинке, «на глазок» работать, — но я стоял на своем.

Порядок будет!

Особо взялся за литейку и печи. После той диверсии я придумал, как по-новому крепить футеровку и фурмы — с двойным запасом прочности, из самого лучшего железа, какое только Тимофей раздобыл.

Ввёл строгий учёт шихты и флюсов — всё на весы, всё в журнал. Плавильщиков заставил четко следить за температурой (ну, насколько это «на глаз» да по времени вообще возможно). Шульц был обеими руками за, его тоже та испорченная плавка здорово разозлила.

Параллельно и в механическом цехе работа шла. Иван с Федькой под моим присмотром новые сверлильные станки собирали. Теперь уж старались на совесть: чертежи подправили, материалы получше брали, где самое важное (вроде ходового винта или подшипников). Слесарей я гонял, чтобы детали подгоняли тютелька в тютельку, заставлял по сто раз все зазоры проверять.

Старая песня «и так сойдёт» тут больше не играла.

Про боеприпасы тоже не забывал. С гранатными запалами продолжали возиться, только теперь втрое осторожнее. Я поколдовал над терочной смесью — сделал не такой чувствительной, но чтоб срабатывала надёжно. Придумал новый колпачок-предохранитель. Первые партейки ручных гранат (пока со старым добрым фитилем, терочный для серии еще сырой был) и картечи уже начали делать в отдельной каморке, под замком и охраной.

Ну и люди, конечно. Стал еще больше времени проводить со своими учениками и новичками, что к ним подтянулись.

Гонял их по черчению, арифметике, механике. Требовал, чтобы не просто тупо делали, что скажут, а врубались, что к чему. Я же видел, как они на глазах росли, когда сложная деталь получалась или сами до чего-то додумывались. Это был мой главный задел на будущее. Эти парни — моя команда и опора. Если со мной что стрясётся, они дело продолжат.

Пахал я как проклятый, спал урывками, по паре часов. Злость и азарт здорово подстегивали.