Конечно, на одних овощах далеко не уехать, немалые надежды на урожай кукурузы и картофеля, которые вроде бы не сильно привередливые в плане условий. Однако даже у них сказывалось отсутствие света, ботва имела бледно-зелёный цвет и выглядела вяло.

Их, разумеется, поливали, спасая от засухи, но сильных надежд мы не питали. Слишком холодно, слишком темно.

Даже несмотря на мои старания, урожай в открытом грунте чувствовал себя скверно. Но с другой стороны, неизвестно, вообще, что с ним стало бы, если бы не моя магия.

Мысли промелькнули в голове и ушли далеко в подсознание, где сразу же потерялись.

Пока мы неспешной походкой шли к рабскому сараю, Жрец сбегал Тоне за одеждой. Она успела натянуть на себя штаны от комбинезона и накинуть куртку, прежде чем дверь распахнулась.

Все рабы уже давно покинули жилище, однако неприятный запах тухлятины всё же ударил в нос.

На полке, прямо напротив входа, сидел пацан и с флегматичным видом ковырялся ножом в ногтях. Рядом с ним расположился военный вещь-мешок.

– Ни хуя се! – бесцеремонно растолкав нас на входе, в сарай влез Мутный.

– Кок, – спокойно ответил он. – Вам просили передать.

Пацан соскользнул с лавки, подхватил сумку и швырнул её нам под ноги. Теперь стало очевидно, откуда несло гниющим мясом – из его поклажи.

– Посмотри, – кивнул я Жрецу и тот без лишних вопросов бросился исполнять.

Вскоре на свет появилась отрубленная и довольно сильно подпорченная голова. Узнать в ней Бабая, можно было с большим трудом, однако знакомые черты всё же просматривались.

– Борода сказал, что вы должны мне заплатить, – так же спокойно произнёс пацан.

– Ага, ща, бежим, аж волосы назад, – ухмыльнулся Мутный. – Ты чё за хуй, вообще? Мы с ним базарили, пусть сам сюда и приходит.

– Ну, он предполагал, что вы так ответите, – пожал плечами тот. – Вот записка…

– В очко себе её можешь забить, – продолжил гнуть своё наркоман. – Я тебе таких сейчас тысячу нарисую.

– Он прав, – включилась в беседу Тоня. – Мы тебе сейчас заплатим, а он после придёт ещё требовать, к тому же у нас немного специфическая договорённость.

– Работу выполнил я, – продолжая демонстрировать непробиваемое спокойствие, ответил Кок.

– Вот пусть сам приходит и эту хуйню озвучивает, чтоб после не пришлось дважды отвечать, – согласился я с доводами Тони. – Так ему и передай.

– Хорошо, – пожал плечами пацан и направился к выходу. – Разрешите пройти? – остановился он возле нас, продолжающих толпиться у двери.

Я молча посторонился, Кок лихо крутанул в руке нож, не глядя вставил его в кожаные ножны на поясе и уверенной походкой пошёл к городским воротам.