— Ты и вправду красавец, но слезай с меня немедленно! Это возмутительно неподобающая поза!

— Совершенно неподобающая, лейтенант!

Пока медики суетились вокруг Пибоди, отделение саперов оцепило место взрыва. Ева сидела в стороне от конференц-зала и пила кофе, которым ее угостила какая-то незнакомая сердобольная особа.

Ева вымокла до нитки, извалялась в грязи, порезалась в нескольких местах, превратилась в один сплошной синяк. Ей казалось, что звон в ушах прекратится не раньше Рождества.

Но в целом она была удовлетворена.

— Придется тебе кое-что подремонтировать на этом твоем разрушенном курорте! — сказала она Рорку.

— А давай я тебя куда-нибудь приглашу, а?

Ева улыбнулась. Потом встала, увидев приближающуюся Дарсию.

— Хэйз в камере предварительного заключения, — сообщила она. — Он отказался от адвоката. По-моему, остаток жизни он проведет в исправительной колонии для особо опасных преступников с неустойчивой психикой. Вряд ли его приговорят к заключению в обычной камере. Он настоящий маньяк. Если вам интересно, он был просто безутешен, что вас не разорвало на куски и не раскидало во все стороны.

— Увы, не все желания сбываются! — отозвалась Ева.

— Чертовски оригинальный способ отлынивать от семинара, вынуждена отдать вам должное.

— Главное, эффективный!

Дарсия посерьезнела и сказала:

— Мы перекрыли все рекорды по оперативности раскрытия преступлений в межпланетном масштабе. Спасибо.

— Не стану говорить «Обращайтесь в любое время».

— К концу дня в вашем распоряжении будет самый исчерпывающий отчет о ходе следствия, — сказала Дарсия Рорку. — И надеюсь, ваш следующий визит будет менее… э… оживленным и пройдет без осложнений, — добавила она.

— Было невероятно интересно видеть вас в деле, шеф Анджело, — сказал Рорк. — Уверен, полиция Олимпуса в надежных руках.

— Не сомневайтесь. Знаете, Даллас, судя по вашему виду, вам не помешал бы хороший отпуск где-нибудь на фешенебельном курорте. — Она сверкнула ослепительной белозубой улыбкой. — Еще увидимся.

— А у нее есть чувство юмора. Уже неплохо. Пожалуй, проведаю-ка я Пибоди, — сказала Ева, но внезапно смолкла, увидев направлявшуюся к ней доктора Миру.

— Скиннер умер, — сообщила Мира. — Только и успел проститься с женой. И попросил меня передать вам, что был не прав. Наследственность — еще не все. Я присутствовала при его добровольном уходе. Он ушел из жизни спокойно и с достоинством. Он спросил, не будете ли вы препятствовать тому, чтобы его похоронили со всеми полагающимися почестями.

— И что вы ответили?

— Я сказала, что не все определяется наследственностью. Многое зависит от характера. Сейчас я возвращаюсь к его жене.