А вы были тогда чересчур молоды.

— Да. — В голосе Белл прозвучали нотки признательности, когда она подняла свою чашку. — Я была молода и эгоистична, но с тех пор я приложила максимум усилий, чтобы исправить ситуацию. Я безумно его любила и хотела, чтобы он принадлежал мне безраздельно. Но этого не было. Тогда я начала настаивать и донимать его. А потом просто отступилась. Мне нужно было все или ничего. Ну вот. А он человек очень гордый. Но и я упряма. Мы расстались на полгода, и за это время У него кто-то появился. И не мне его судить.

— И та женщина забеременела?

— Да. Но он от меня никогда ничего не скрывал. Ни разу не солгал и не попытался ничего скрыть. Он — человек чести. — Она произнесла это с вызовом, но одновременно и с гордостью, обращаясь к Еве.

— А Хэйз знает?

— Разумеется! Дуглас никогда бы не стал уклоняться от своих отцовских обязанностей. Он оказывал им материальную помощь. Мы с этой женщиной обо всем договорились, и она согласилась, вырастить мальчика и не афишировать, кто его отец. Не было совершенно никакого смысла делать всю эту историю достоянием гласности, портить Дугласу карьеру и репутацию.

— То есть вы как бы заплатили за его грех?

— Вы черствый человек, лейтенант! Совершенно непогрешимы? И никаких угрызений совести или сожалений?

— Множество. Но вот у родившегося ребенка, у юноши могли возникнуть психологические проблемы, считай он, что о его появлении на свет жалеют как о совершенной ошибке. Как о поводе для раскаяния.

— Дуглас вел себя по отношению к Брайсону очень ответственно. Тот не видел ничего, кроме доброты и щедрости. Он дал сыну абсолютно все! — воскликнула Белл.

«Все, кроме имени, — подумала Ева. — Насколько это могло быть важно?»

— Он отдавал ему приказы убивать, миссис Скиннер? Приказы подставлять Рорка, бросать на него тень подозрения в деле об убийстве?

— Разумеется, нет. Ни за что. Но Брайсон… он, пожалуй, чрезмерно предан Скиннеру. За последние несколько месяцев Дуглас слишком часто общался с ним, обращался к нему. И потом, когда Брайсон рос, возможно, Дуглас поставил слишком высокую планку, предъявлял слишком большие требования, непосильные для мальчика.

— И поэтому Хэйзу кажется, он должен доказывать, что он достоин своего отца?"

"— Да. Брайсон жесток, лейтенант. Хладнокровен и жесток! Думаю, вы это сами поймете. А Дуглас — он просто болен. И потом, эти его перепады настроения. Его одержимость тем, что произошло много лет тому назад. Это разъедает его изнутри словно ржавчина, ничуть не меньше, чем его недуг. Я слышала, как он бушевал, словно в него что-то вселилось. И в такие моменты он говорил о необходимости мщения любой ценой, требовал расплаты. Твердил, что иногда закон должен уступить место кровной мести. Смерть за смерть.