И я не знаю, надолго ли у меня хватит сил, чтобы наблюдать за тем, как он постепенно угасает. Я готова отпустить его с миром, ибо его боль иногда меня ужасает. Он отстраняется от меня, он не хочет делить со мной ложе, не хочет посвящать в свои мысли и страхи. Словно он сам мало-помалу разрушает наш брак. И я не в состоянии это остановить!

— Для некоторых людей смерть — это сугубо личное дело, — тихо произнесла Мира. — Глубоко интимное, требующее уединения. Если любишь кого-то, трудно стоять в стороне, когда близкому человеку предстоит совершить подобный шаг в полном одиночестве."

"— Ради меня, — вздохнула Белл, — он даже согласился подать заявление на самоэвтаназию. Хотя он в нее не верит. Он убежден, что настоящий мужчина должен справляться со всем, что уготовано ему судьбой, и выдерживать все страдания до конца. Боюсь, он уже не в состоянии ясно и логично мыслить. Бывают моменты…

Дыхание Белл стало ровнее, она оглянулась на Еву.

— У него бывают приступы ярости, резкие перепады настроения. Возможно, отчасти тому виной лекарства. Он и раньше-то никогда не делился со мной тем, что происходило у него на службе. Но теперь-то я знаю, что много месяцев, а возможно, и дольше он просто был одержим Рорком. Как и вы. Вы ведь тоже выбрали дьявола, а не долг.

Белл на мгновение закрыла глаза.

— Я ведь жена полицейского, лейтенант. Я верю в служебный долг и вижу, что вы также преданы ему. Муж бы непременно это понял, если бы не был так болен. Клянусь вам — он не убивал ни Регги, ни Зиту. А вот ради него их могли убить.

— Белл, — вкрадчиво произнесла Мира, подавая женщине еще один платок, — вы наверняка хотели бы облегчить боль и страдания мужа, помочь ему. Расскажите лейтенанту Даллас и шефу Анджело, что вам известно, что вы чувствуете. Ведь никто лучше вас не знает души и мыслей вашего мужа.

— Это окончательно сломит его. Если ему придется столкнуться с этим, он будет просто уничтожен. Отцы и дети, — вздохнула она едва слышно и спрятала заплаканное лицо в платок. — О, как все это тяжело!

— Хэйз! — Еву буквально осенило, словно в мозгу что-то щелкнуло. — У Хэйза, единственного из всех, отец не погиб в ту злополучную ночь. Он — сын Скиннера!

— Единственный его грех. — Белл душили слезы, когда она снова подняла голову. — В трудное время в самом начале нашего брака. И во многом это моя вина. Моя вина, — повторила она, обратив умоляющий взор к Мире. — Я была нетерпелива, зла на то, что он так много времени и энергии отдавал работе. Я вышла замуж за полицейского, но не хотела смириться с тем, что это означало на самом деле — что это означало для него, для такого мужчины, как Дуглас.

— Очень нелегко сочетать супружество и верность долгу. — Мира налила Белл чашку чая. — Особенно если партнер беззаветно предан долгу.