Не замечаю, что он стонет от боли и, что просит прощения за удар в живот. Я ненавижу его. Мне плевать, ненавижу.

— Трис, успокойся! — говорит Тобиас.

— У него жесткий диск! — Кричу я. — Он украл его у меня! Это он!

Тобиас идет к Питеру, игнорируя женщину на корточках рядом с ним, и ставит ногу на его грудную клетку. Затем достает из кармана Питера жесткий диск.

Очень тихо Тобиас говорит ему:

— Мы не всегда будем в убежище, так что это было очень глупо с твоей стороны, — затем он оборачивается ко мне и добавляет. — И с твоей тоже. Хочешь, чтобы нас выгнали?

Я хмурюсь.

Один их Дружелюбных толкает меня в холл, придерживая за руку. Я пытаюсь вырваться.

— Что вы делаете? Отпустите меня!

— Вы нарушили условия нашего мирного соглашения, — говорит он мягко. — Мы должны следовать протоколу.

— Просто иди, — говорит Тобиас. — Тебе нужно остыть.

Я смотрю на лица в толпе. Никто не спорит с Тобиасом. Их глаза устремлены на меня. Я позволяю двум Дружелюбным провести меня по холлу.

— Осторожнее, — говорит один из них. — Здесь половицы неровные.

Моя голова пульсирует — признак того, что я успокаиваюсь. Слева седеющий Дружелюбный открывает дверь.

Табличка на двери гласит: ""КОМНАТА КОНФЛИКТОВ"".

— Вы меня временно изолируете или что-то в этом духе? — сержусь я. Это так похоже на Дружелюбных: изолировать меня и научить очищающему дыханию и позитивному мышлению.

В комнате так светло, что я невольно щурюсь. Огромное окно напротив выходит в сад. Несмотря на это, комната кажется маленькой, вероятно потому, что потолок, стены и пол покрыты деревянными панелями.

— Сядь, пожалуйста, — говорит человек постарше, показывая на стул в центре комнаты.

Как и вся мебель Дружелюбных, он сделан из необработанной древесины и выглядит крепким, будто до сих пор принадлежит земле.

— Бой окончен, — сказала я. — Этого не повторится. Не здесь.

— Мы должны следовать протоколу, — говорит самый молодой мужчина. — Пожалуйста, садись, и мы обсудим, что случилось, а потом позволим тебе уйти.

Все голоса такие мягкие. Не тихие, как голоса Отреченных, которые стараются никого не беспокоить. Мягкие, успокаивающие, низкие — интересно, это то, чему учат инициированных? Как лучше говорить, двигаться, улыбаться, чтобы установить мир.

Не хочу садиться, но приходится, поэтому я располагаюсь на самом краю стула, чтобы при необходимости быстро встать. Человек помладше стоит прямо передо мной. Крепления скрипят за моей спиной. Я оборачиваюсь — мужчина постарше копается в прилавке.

— Что вы делаете?

— Чай, — отвечает он.

— Я правда не думаю, что чай как-то поможет.

— Тогда скажи нам, — говорит молодой человек, привлекая мое внимание. Он улыбается мне. — В чем же, по-твоему, решение?

— Надо вышвырнуть Питера отсюда.