— Ты думаешь, что, если доставишь его к Эрудитам, они простят твою неосторожность и вернут обратно свою благосклонность к тебе?

— Я не хочу вернуть их благосклонность, — говорит он, шагая вперед. — Если бы хотел, не помогал бы вам в воссоединении Бесстрашных.

Я впиваюсь в его грудную клетку ногтем указательного пальца.

— Ты мне помог лишь потому, что не хотел снова быть подстреленным.

— Да, я не преданный поклонник фракции Отреченных, — он хватает мой палец. — Но никто не смеет меня контролировать, никто, особенно Эрудиты.

Я выдергиваю руку назад, выкручивая так, чтобы он не смог ее удержать.

Мои руки вспотели.

— Я не ждала от тебя понимания, — вытираю руки о край рубашки, осторожно двигаясь к комоду. — Уверена, напади они на Искренних, а не на Отреченных, ты бы позволил пристрелить свою семью, не моргнув и глазом. Но я не такая, как ты.

— Стифф, осторожнее со словами, когда говоришь о моей семье, — он движется вслед за мной к комоду, но я аккуратно перемещаюсь, так что нас разделяют ящики. Я не собираюсь раскрывать место хранения жесткого диска, пока он здесь, но и дорогу ему уступать не хочу.

Его глаза скользят по комоду за мной, затем налево, как раз туда, где спрятан жесткий диск.

Я хмурюсь на него, а затем вижу что-то в его кармане, чего не заметила прежде — прямоугольный выступ.

— Дай это мне, — говорю я. — Сейчас же.

— Нет.

— Дай это мне, или так ты мне даже поможешь. Я просто убью тебя во сне.

Он ухмыляется.

— Если бы ты только могла видеть, как смешно выглядишь, когда угрожаешь людям. Как маленькая девочка, которая говорит, что она собирается задушить меня своей скакалкой.

Я начинаю надвигаться на него, а он пятится назад, в коридор.

— Не называй меня ""маленькой девочкой"".

— Я буду называть тебя так, как захочу."

"Я приготовилась напасть на него, нацеливая кулак туда, где ему должно быть больнее всего — на пулевое ранение в руке. Он уворачивается от удара, а я, вместо того, чтобы снова атаковать, изо всех сил стискиваю его руку и выворачиваю в сторону. Пока Питер орет во всю мощь своих легких, отвлекаясь на боль, я жестко бью ему по колену, и он падает на пол.

Люди, одетые в серые, черные и желтые одежды, бегут по коридору. Питер, приседая на ноги, делает выпад в мою сторону и наносит удар в живот.

Я сгибаюсь пополам, но боль не останавливает меня — из горла рвется полустон-полукрик. Сгибаю левую руку и, бросившись на Питера, врезаюсь локтем в его лицо.

Один из Дружелюбных хватает меня под руки и, приподнимая, оттаскивает от Питера. Рана в моем плече пульсирует, но из-за адреналина я едва замечаю ее. Игнорируя ошеломленные лица Дружелюбных и Отреченных, даже Тобиаса и женщины, склонившейся над Питером и шепчущей ему что-то успокаивающим тоном, я все равно тянусь к нему.