Тобиас падает на пол, приземляется сначала на ноги, а затем наклоняется вперед и становится на колени, морщась. Я помогаю ему подняться. Все запахи, звуки и чувства кажутся преувеличенными. Я почти умерла, но вместо этого жива. Благодаря Питеру.

Из всех возможных людей именно ему.

Питер проходит решетку и открывает маленькую дверь. Свет струится внутрь печи. Мы с Тобиасом уходим подальше от запаха гари, от металлических печей, к цементной стене, туда, где Питер.

— Есть пистолет? — спрашивает Питер у Тобиаса.

— Нет, — отвечает тот. — Решил стрелять пулями из ноздрей, так что оставил его наверху.

— Ох, заткнись.

Питер держит пистолет перед собой и выходит из комнаты сжигания. Нас встречает промозглый воздух коридора с открытыми трубами на потолке, но он всего лишь десять футов в длину. Знак над дверью говорит: ""Выход"". Я жива, и я ухожу."

"Отрезок пути между штабом Бесстрашных и штабом Эрудитов на обратном пути выглядит несколько иным. Наверное, все, что связано с тобой, выглядит по-разному, когда ты не на пути к смерти.

Когда мы доходим до конца переулка, Тобиас прижимается плечом к одной из стен и выглядывает за угол.

Его лицо ничего не выражает, он придерживается за стену здания и стреляет. Я затыкаю уши, стараясь не обращать внимания на выстрелы и вызванные ими воспоминания.

— Быстрее, — говорит Тобиас.

Мы бежим — Питер первый, я вторая, за мной Тобиас — вниз по улице. Я смотрю через плечо, чтобы увидеть в кого Тобиас стрелял, и вижу двух человек на земле за штабом Эрудитов. Один не движется, другой хватается за руку и бежит к двери. Они отправят за нами погоню.

Моя голова кажется затуманенной, скорее всего от истощения, но адреналин заставляет меня бежать.

— Выбери наименее логичный маршрут! — кричит Тобиас.

— Что? — переспрашивает Питер.

— Наименее логичный маршрут, — говорит Тобиас. — Так, чтобы они нас не нашли!

Питер сворачивает влево, вниз по другой аллее, заваленной картонными коробками, в которых лежат потертые одеяла и подушки, бывшие, я думаю, старыми жилищами Афракционеров. Он перепрыгивает через окно, я с грохотом следую за ним.

В конце переулка он поворачивает влево, в сторону болота. Мы вернулись на Мичиган-авеню. На пустырь, хорошо просматриваемый из штаба Эрудитов.

— Плохая идея! — кричу я.

Питер поворачивает вправо. По крайней мере, на улицах нет дорожных знаков, которые пришлось бы избегать, или отверстий, через которые необходимо перепрыгивать. Мои легкие горят, будто я дышу ядом. Мои ноги, которые сначала болели, в настоящее время онемели, что ничуть не лучше. Где-то далеко я слышу крики.

Потом мне в голову приходит мысль, что логичнее остановиться.

Я хватаю Питера за руку и тащу его в сторону ближайшего здания.