— Что случилось? — спрашиваю я.

— Вставай. Нам нужно бежать.

— Слишком рано. Две недели еще не прошли.

— У меня нет времени объяснять. Пошли.

— О Боже. Тобиас."

"Я сажусь и обнимаю его, уткнув лицо ему в шею. Его руки крепче обхватывают меня — он отвечает на объятия, создавая внутри меня успокаивающее ощущение теплоты. Пока он рядом, я в безопасности. Мои слезы делают его кожу скользкой.

Парень встает и тянет меня к себе, желая поставить на ноги, что заставляет мое травмированное плечо пульсировать.

— Подкрепление скоро будет здесь.

Пошли.

Я позволяю ему вывести меня из комнаты. Мы без труда минуем первый коридор, но во втором коридоре сталкиваемся с двумя Бесстрашными охранниками: одним молодым мужчиной и одной женщиной средних лет. Тобиас стреляет дважды за несколько секунд, оба выстрела попадают в цель: один в голову, другой в грудь. Женщина, раненая в грудь, резко припадает к стене, но не умирает.

Мы продолжаем двигаться. Один коридор, потом еще, но все они выглядят одинаково. Руки Тобиаса, обнимающие меня, не дрожат.

Я знаю, он может бросить нож так, что он попадет в кончик моего уха, и он мог выстрелить точно в Бесстрашных солдат, которые нам попались. Мы перешагиваем через упавших людей, которых Тобиас, возможно, убил по дороге, и, наконец, достигаем пожарного выхода.

Тобиас отпускает мою руку, чтобы открыть дверь; от пожарной сигнализации закладывает уши, но мы продолжаем идти. Становится тяжело дышать, но мне все равно; не сейчас, когда я, наконец, убегаю, не тогда, когда этот кошмар, наконец, заканчивается. Мое зрение начинает садиться, я хватаю Тобиаса за руку и держусь крепче, доверяя ему благополучно свести меня вниз по лестнице.

По шагам я понимаю, что мы спустились, и открываю глаза. Тобиас собирается открыть дверь выхода, но я его удерживаю.

— Надо… отдышаться…

Он останавливается, я наклоняюсь и кладу руки на колени. Мое плечо все еще пульсирует. Я смотрю на Тобиаса.

— Давай убираться отсюда, — настойчиво предлагает он.

Мой живот сжимается. Я смотрю в его глаза. Они темно-синие с голубыми вкраплениями на радужной оболочке его правого глаза.

Я касаюсь рукой его подбородка, притягиваю к себе, медленно целую его и отступаю.

— Мы не можем выбраться отсюда, — говорю я. — Потому что это моделирование.

Он потянул меня за собой, несмотря на мою руку. Настоящий Тобиас помнил бы рану на моем плече.

— Что? — он хмурится. — Неужели ты не думаешь, что я знал бы, если бы являлся объектом моделирования?

— Ты не являешься объектом моделирования. Ты и есть моделирование, — я повышаю голос.