Очень глупое решение, Орбан, — Лена шла за ним шаг в шаг и готовилась к прыжку на тот же случай, что и Лев.

— Никто ничего не узнает. Ставни закрыты, хозяевам я запретил заходить внутрь, — довольно объяснил Орбан.

— Вот это и страшно, — тихо, почти неслышно ответила Лена.

— Эй, это я. Вы не спите? Я привез к вам гостей, — Орбан постучал в плохонькую дверь, которую при желании можно было вынести ударом ноги.

Лена посмотрела на Льва, сигналя глазами, мол, имей в виду, что меня «сестренка» точно не узнает. Так что этот хлыщ может устроить нам совершенно неожиданный приемчик. Кто знает, что у него в карманах.

В доме что-то брякнуло, потом в щели между ставнями Лена заметила свет. Окна почти касались пола, а стены были выше ее головы буквально на несколько сантиметров. Дом был похож на жилище гномов и вполне реальным казалось, что сейчас им на встречу выйдет один из них, в огромном колпаке с округлым носом, со свечой в руке. Зевнет и недовольно уставится на нежданных гостей.

— Чего ты приперся так рано? Сказали же, до рассвета нечего делать, — голос девушки был как раз недовольным, как у того гнома, которого представляла себе Лена.

— Я привез сестру Мэри. Ну, по крайней мере, она настаивает, что она ее сестра, — ответил Орбан и, осмотревшись, понял, что если он захочет бежать, то не сможет: эти двое плотно держат его между дверью и своими плотно упакованными в теплую одежду телами.

— Какую еще сестру? — второй голос был уже не недоволен, а даже испуган. Не укрылось это и от Орбана.

— Катя, Маша, это Лев. Тот самый Лев… черт… я автор книги. Я «Черная Магнолия». Я знаю, как можно вернуться назад, — быстро поправил себя Лев и в нетерпении схватился за ручку двери.

— А я Лена. Я попала сюда так же, как и вы. Это из-за той книги. Мы можем вам помочь.

За дверью долгое время было тихо. Лена даже ухо приложила, чтобы услышать, если те шепчутся.

— Лишь бы это были они, — прошептала Лена и посмотрела на Льва.

— Мы нашли вас по мылу. Такого здесь нет, — решил продолжать Лев, но девушки молчали. — Если вы не хотите вернуться в Москву, я оставлю вас в покое, но…

— Никто не говорил, что они куда-то вернутся, — недовольный Орбан вдруг понял, что денежки уплывают у него из-под носа, и проснулся окончательно.

— В Москву? — голос за дверью был таким слабым, что казалось, его хозяйка совсем без сил. Но потом гости услышали, как девушка заплакала.

Дверь отворилась. Перед ними в дверном проеме возникла рыжеволосая круглолицая женщина лет двадцати пяти или чуть больше, с такими яркими веснушками, какие рисуют обычно в книжках, в платке, завязанном узлами назад, и сером платье, туго подвязанном таким же серым передником. В одной руке ее была плашка со свечой, во второй длинный ржавый нож.

Она смотрела то на Орбана, то на незнакомцев.