Дикаря они, само собой, увидеть не ожидали, но, как мне показалось, жаждали чуть больше колорита Бо и давно утерянного народа. Раскопали древние, в основном неподтвержденные археологические сведения, бо́льшую часть которых Вангьял терпеливо опровергал. Много спрашивали о чу. Вопросы были каверзные, однако тут воин силы превратился в опытного политика и ответил на все, кратко, четко, по существу, но такими формулировками, что никто ничего нового так и не узнал. А ребята старались, допытывались, мне их даже в какой-то момент жалко стало. И конечно, желтоглазый черт не был бы собой, если бы не очаровал всю экспедиционную группу так, что его еще на этапе погрузки инвентаря на корабль в космопорт пригласили и, сверх того, по любому поводу совета спрашивали.

– Захват новых территорий прошел успешно, – пробормотала я себе под нос, глядя, как ксенобиолог зачарованно смотрит на Вангьяла и что-то ему рассказывает. Мужчине, между прочим, седьмой десяток пошел, за плечами не одна экспедиция, работа на уважаемое научное издание и внучка – президент колонии на Палланте.

– У тебя эмоции к нему надолго? – Исмаил встал рядом.

Я покосилась на теперь уже свое прямое начальство. Начальство нервно дернуло плечом.

– Да, пока он отвлекся от тебя, я осмелился приблизиться и прояснить свои перспективы.

Я нахмурилась, обдумывая ответ. Казалось, мои реакции были настолько очевидны, что и вопросов возникнуть не должно было.

– Исмаил, ты замечательный человек, – возможно, звучало банально, зато нейтрально и вежливо.

«Замечательный человек» невесело рассмеялся, пресекая мои дальнейшие речи:

– Постараюсь больше не проявлять ненужных реакций.

Я согласно кивнула. Конечно, его поведение было возмутительно с точки зрения трудовой этики, но я была бы отвратительным эмпатом, если бы не умела договариваться со сложными людьми. К тому же он не скрывал, что осознанно рискует карьерой в угоду своих страстей. Подумать только, в рабочее время подойти к подчиненному с подобными вопросами! Грубо, очень грубо со стороны гражданина Содружества.

– Я веду себя неподобающе. Знаю, – словно отвечая на мои мысли, продолжил Исмаил. – Это не делает мне чести. Однако я прошу разрешения пояснить свое поведение.

– Поясни.

– В то мгновение, когда я получил твое имя и изображение с таможенной станции, я оказался настолько взбудоражен, что не смог взять под контроль неуместные эмоции. Впоследствии твою вежливость и крайнюю терпимость принимал за возможный ответный интерес. За это прошу прощения.

– Исмаил, я – эмпат. Ты не хочешь извиняться.

Он вежливо и довольно холодно улыбнулся:

– Я при исполнении, ты моя подчиненная. Я обязан.

– Хорошо. Извинения приняты."

"От меня не укрылось, как заходили желваки на челюсти Исмаила.