Если честно, то нарезая круги возле замка, я мыслями то и дело возвращался к родителям Таис. Её мать… она ненавидела своего мужа, оборотня; ненавидела всю нашу расу до такой степени, что предпочла повеситься, вместо того, чтобы бороться за своё семейное счастье.

И я едва не укусил себя за хвост, вдруг четко осознав, что Таис вольно или невольно пытается повторить судьбу своей матери.

Я не сдержался во время нашей первой случки – оказался для неё таким же зверем, как её отец; трахнул, чтобы не сойти с ума, первую попавшую суку – опять же, превратился в её отца, который, чтобы не свихнуться на почве отказов истинной пары, драл всё подряд.

К тому же он был оборотнем.

Не поэтому ли Таис так сильно старается подавить свою волчицу? Примеривая маску своей матери, она не может позволить, чтобы под ней пряталась волчица – оборотень.

Или сильная, деловая женщина.

Получается, что Таис сама превращает себя в жертву, отыгрывая роль своей матери.

«И я тоже преуспел, помогая ей в этом», — горько усмехнулся я, осознавая, что мою пару нельзя ни понукать, ни принуждать.

В общем, ничто из того, то обычно делают все Альфы.

Я понимал, что должен ей за сохранение своего ребенка, за её попытки уберечь нашу малышку… от меня самого (последнее меня и злило, и веселило одновременно).

Когда Луна опустилась почти до самого горизонта, я подался к озеру, возле которого мелькали какие-то странные, непонятные тени.

Впрочем, огромная багряная Луна была прекрасна – и я с удовольствием взвыл, приветствуя Полнолуние.

Мой зверь почему-то был сейчас абсолютно спокоен.

Связано ли это было с тем, что Таис уже находилась на последнем месяце беременности или нет, но вместо сводящей с ума жажды секса, я просто отдыхал у воды, планируя свою новую тактику поведения.

Может быть, если я временно перестану ей приказывать…

Нет, у меня на самом деле были такие планы.

Правда, утром, когда я (заблаговременно приняв душ и переодевшись в другой комнате), пришёл навестить свою пару, она снова меня взбесила.

В то время как Мари с упоением рассказывала ей об изменениях в бывших комнатах герцогини, моя жена, усевшись в кресло, с отсутствующим видом смотрела куда-то в стену.

Ну, замечательно. Ей что, неинтересно?

Я, правда, пытался сдержаться – но, кажется, не сильно в этом преуспел. По крайней мере, Таис вздрогнула и отвела взгляд в сторону.

И что мне с ней делать?

Одно порадовало: она все же решила не прятаться в комнате, словно забитая испуганная мышка, а спустилась вместе со мной в столовую.

Обычно, после праздника Полнолуния, в замке оставались лишь работники и самые близкие гости.