— Мадам, вы собираетесь спуститься к завтраку? – осведомилась тем временем Мари, пока я приходила в себя, усевшись в кресло у стены.

— Наверняка мадам собирается остаться в комнате, чтобы предаться приятным воспоминаниям об испанских каникулах. Не так ли, дорогая? – поинтересовался Валуа, входя в спальню. Он отсутствовал всю ночь, а сейчас вернулся в комнату в свежем костюме, явно недавно побритый.

Стиснув зубы, я сделала вид, что поведение Этьена меня не трогает. Даже наоборот.

— Там я была окружена друзьями, — напыщенно ответила я, просто потому, что не знала, как правильно себя рядом с ним вести. Если мои комнаты были уже закрыты до «появления новой хозяйки», то и «новая хозяйка» наверняка определена.

Моё сердце на минуту замерло.

Получается… всё зря? Или…

…если Этьен не озвучил пока своё решение вслух, то, возможно, у меня ещё имелся пусть призрачный… пусть самый минимальный, но все же шанс исправить ситуацию?

Наверное, не стоило его злить.

— О, да, друзья. Как же я мог забыть, — усмехнулся Этьен. – Разумеется.

— Мари, — обратился он к служанке. – Принести мадам завтрак в постель.

— Нет! – воскликнула… даже не я, а то моё сумасшествие, которое я пока ещё так и не набралась смелости назвать своей волчицей. – Я спущусь вниз.

Этьен окинул меня долгим, оценивающим взглядом.

Я не ожидала от него чего-то милого или доброго, но его злая фраза всё равно задела меня за живое.

— Тогда переоденься во что-нибудь, что соответствует твоему статусу. Ты пока ещё являешься моей женой.

«Пока ещё»! Меня так сильно напугали эти слова, что я не просто вздрогнула – я дёрнулась всем телом и замерла, ожидая, пока Валуа уберется из комнаты. Но для Этьена всё это оказалось настоящим весельем – он не просто остался в комнате, он ещё и повалился на диван, оценивая платья и костюмы, которые предлагала Мари.

Наконец, серое с жемчугом платье удовлетворило его вкус.

Правда, мне не разрешили удалиться в ванную, чтобы переодеться. Мари помогла мне снять тот костюм, который я выбрала сегодня сама, и в присутствии Валуа, она также помогла мне надеть дорогое, но к моему удивлению, удобное и, несомненно, очень дорогое серое платье.

Впрочем, с цветом я ошиблась. Это только на вешалке, при скупом утреннем свете, оно смотрелось скучно серым, когда же мы вошли в зал, где солнечные лучи играли со старинными витражами, моё платье будто ожило, переливаясь тысячами искр. При этом, это выглядело именно как волшебство, как сказка – а не как переливы дешевого люрекса.

В изумлении поглаживая подол платья, я не сразу заметила взгляд Валуа – и усмешку, которая сейчас красовалась на лице Этьена.