Она подошла ближе ко мне и ласковым движением заправила выбившийся локон мне за ухо.

—Ты заслужила подарок. Я, к сожалению, не смогу докричаться до твоей матери – она была не просто человеком, но человеком, который отрицал существование моих детей… Но я могу сделать кое-что другое… В качестве моего прощального подарка.

Она развернула меня к окну, и я увидела, как по лунному лучу ко мне шагает… мой папа.

Я ненавидела его.

Не могла простить за то, что он сотворил с моей мамой. За её боль, за своё сиротское детство… за то, что много лет думала, будто схожу с ума – точно также как он.

—Дочка, — развёл руки в стороны отец, и я бросилась к нему, в ту же секунду забыв обо всем, что так долго причиняло мне боль.

— Папа… папочка.

— Ш-ш, доча, — меня обнимали родные руки; родной голос ласково просил меня успокоиться – и я снова как будто бы вернулась в свое детство, в счастливый его период.

Ведь это папа оставался со мной дома, когда я подхватывала простуду. Мама не могла пропускать уроки в школе, поэтому со мной всегда сидел папа. Я вспомнила, как мы вместе смотрели мультики, как мы объедались шоколадками вместо утренней каши и вкусными шашлыками вместо скучного супа.

А ещё папа катал меня на своей шее и почти каждый день приносил мне по шоколадному яйцу – которые тогда дарили на дни рождения!

Когда я забыла обо всем хорошем, что отец сделал для меня?

— Папочка… — я не плакала, нет — я скулила, чувствуя, что вместе со мной горюют и то моё сумасшествие, которое я много лет тщательно ото всех скрывала.

— Это так, Тая, ты родилась одной из нас, одной из оборотней, — гладя меня по волосам, произнес папа. – Но это не так плохо, как ты запомнила. Я виноват, что не успел объяснить тебе... Не думал, что всё закончится так… рано и так плохо. К сожалению, мы редко бываем счастливы в паре с человеком: люди бояться, страшатся нас.

— Мама страдала, — моё сумасшествие требовало стиснуть зубы и молчать, но я всё же нашла силы чуть отстраниться от него и произнести это вслух. – А потом я осталась одна.

— Я виноват, дочка, — отец – или его приведение – попытался отвернуться, но я всё равно увидела слезы, которые обильно капали на его идеально отутюженную рубашку. – Всё, что произошло с нами – это только моя вина… Я не смог сдержаться…Это так сложно, дочь — сражаться каждый час, каждую минуту за то, что твоё по праву; при этом сражаться ни с кем то, а с самим собой.

— Вы ведь с мамой любили друг друга вначале. Когда всё пошло не так?

Отец покачал головой.

— Во всём виноват только я, дочка.

Папа, вытерев ладонями глаза, грустно улыбнулся.

— Твоя мама – слабая, ранимая женщина. Я же был мужчиной, её мужчиной. И в том, что наш земной путь завершился неправильно и рано – моя и только моя вина.