— Подожди, — попросила я, пытаясь не пялиться на красивое тело супруга.

—Тай, ты чего? – не понял Этьен.

Я кивнула в сторону подарков.

— Потом, — отмахнулся мой Альфа. – Тайка, я по тебе целый день скучал.

Меня аккуратно освободили от белья и принялись целовать, ласкать, трогать.

За прошедшие годы я стала … нет, я не была больше такой скованной в кровати, какой была в самом начале.

Мне нравилось исследовать тело Этьена, нравилось, как он касается и ласкает моё тело в ответ. В супружеской постели нет запретов – когда дело касается только двоих.

Мы занимались любовью в человеческом образе, в образе волков … даже частично оборотившись, когда обоим нам хотелось немного поиграть. Мы делали это, получая удовольствие  и чувствуя любовь друг друга.

Теперь я даже жалела своих родителей: вместо обоюдной супружеской любви отец всю жизнь довольствовался суррогатами, а мама… маме так и не довелось почувствовать себя любящей и любимой. По крайней мере, за все те долгие десять лет, что они прожили как соседи под одной крышей.

Я мотнула головой, отгоняя от себя плохие мысли.

Как предполагал Этьен, отца могли специально оговорить перед матерью… так же, как оговорили оборотней перед бабушкой, практически внушив той, что мы – ужасные звери.

Даже Натан, который был видным специалистом по этой части, только разводил руками – слишком уже давно было произведено внушение, так что, он посоветовал нам просто смириться.

Что мы и сделали. Тем более, что я не была совсем уж сиротой – у меня имелась двоюродная тетя, троюродная сестра и два маленьких племянника.

Да! У Гильермо получилось избавить свой род от «проклятия» — вместе с моей родственницей они родили двух прекрасных мальчишек."

"Отхлебнув холодного шампанского, обнажённый Этьен (Это его всегда мало волновало. Француз! Что поделать?) покосился на коробки, лежащие перед ним.

— И с какой мне начать?

Улыбаясь, я жестами показала, что закрываю рот на замок, а ключ выбрасываю в окно.

— Тебе потрясающе идёт эта простыня, — игриво приподнял бровь Этьен. Понимая, что это опять может свернуть не туда, я указала пальцем на большую коробку.

— Ты уверена? – спросил Валуа.

Я молча кивнула.

Этьен стащил подарочную бумагу, раскрыл коробку – …. И его донельзя довольный взгляд стоил того долгого дня в Ангулеме.

— Тая… — изумлённо протянул Этьен.

Очень бережно отложив портрет «Добряка», мой муж уже приготовился к «новым свершениям», но я вовремя ткнула пальцем во вторую коробочку.

Этьен быстро раскрыл обёртку, вытащив оттуда… синие пинетки.

— Как насчёт того, чтобы назвать нашего сына Филиппом, — кивнув в сторону портрета, спросила я.

А Этьен… на него страшно было смотреть.