То есть это всё он говорил мне?

—Отпустишь? – нервно сглотнула я. То есть… неужели это вообще возможно?

Валуа кивнул. Его зеленые глаза сверкнули, словно подтверждая намерения их владельца.

??????????????????????????

— Отпущу.— Тихо произнес Этьен.

Странно, но я ему поверила. Ему, много раз предававшему меня, неискреннему, злому, изворотливому герцогу-волку.

Причем поверила я не потому, что у меня не оставалось другого выбора. А потому что было в его тоне что-то такое, что нельзя было ни сымитировать, ни сыграть.

Я кивнула, и только тогда мы втроём вернулись в замок.

Пока редкие слуги, невесть зачем бодрствующие посередине ночи, охали по поводу моего возвращения (Интересно, откуда? Остальные что, не бегали во время полнолуния?), Этьен молча проводил меня в спальню, отдавая на ходу резкие приказы."

"Он говорил очень быстро, но тихо (Жанна опять уснула) – так, что я не могла разобрать всего; однако главную мысль я всё же уловила – Этьен и в самом деле организовывал мой переезд.

Оказавшись возле дверей его комнат, я замерла, чувствуя, что не могу заставить себя снова это сделать – переступить через порог, оказаться там, внутри.

—Тая? – обеспокоенно замер возле меня Валуа.

А я, кажется, плакала…. Иначе откуда бы взяться солёной воде на моем лице?

— Я не могу… — честно призналась я. – … не могу.

Мне было физически больно возвращаться в это место.

Насилие со стороны нежеланного мужа; страх и боязнь за будущего ребенка; унижение, воспоминание о том, что случилось в этих комнатах с его матерью – и воображение себя самой на её месте.

Это место было полно боли, звериной жестокости и моих самых страшных страхов…. Которые, к счастью, так и не воплотились в реальность.

Наверное, это было очень глупо: стоять голой возле массивных, покрытых позолотой и веками истории, дверьми и начать откровенничать, но…

… я сейчас не могла иначе.

— Наверное, я должна быть благодарна тебе за то, что сейчас я не в клетке, — тихо произнесла я, осторожно прижимая к себе дочку. – Совет ваших вожаков дал тебе полную свободу действий. Уверена, если бы ты это и сделал, никто из ваших не сказал бы тебе даже слова, но…

Я покачала головой.

—…но я не смогу жить так, как жила моя мать. Это больно.

Этьен посмотрел на меня долгим – каким-то непонятным взглядом – и хрипло произнес:

—Мы потом поговорим об этом. Когда ты успокоишься и придешь в себя.

Меня бросило в холодный пот.

— То есть? – испуганно воскликнула я, чувствуя себя ужасно глупо: он ведь обещал! Он сказал, что отпустит нас!

— Ну, ты же разрешишь мне навещать вас с Жанной? – устало усмехнулся Этьен. – Я был плохим мужем, но ты не можешь упрекнуть меня в том, что я был плохим отцом.

Это правда. Он не был плохим отцом.

Этьен, явно подслушав мои мысли, удовлетворённо кивнул.