—Дайте… дайте ей бутылочку, — я сделала шаг назад, отрывая свой взгляд от дочери. – Мишель, я скоро вернусь.

Я бежала… бежала по галерее, по лестнице – бежала в сторону той боли, которую со мной случайно разделил Этьен.

— Он закрылся, — хохотнула мне на ухо волчица, — это всего лишь отголоски.

Отголоски???

У палаты Стивена стояло несколько воинов.

—Луна, куда вы? – попытался остановить меня один из них. Я мазнула по его лицу взглядом и узнала одного из охранников-теней, которые иногда меня сопровождали.

-Мадам, вам туда нельзя.

Я резко выкинула руку вперед, продемонстрировав воину острые звериные когти.

— Отошёл быстро, — рявкнула я, отчего парень невольно попятился, и я смогла отпереть дверь.

В палате, на кровати Стивена выгибалось дугой, пытаясь освободиться от металлических наручников, страшное чудовище — полузверь-получеловек.

А вокруг него молча стояли собравшиеся беты. По крайней мере, я узнала троих из них: Алена, Марка (невесть как появившегося в замке), Француа… А возле изголовья чудища стоял мой муж.

— Прости, мой дорогой друг, — произнес тихо Этьен, одним движением сворачивая голову чудищу.

Тело зверя дернулось несколько раз – и замерло. На этот раз уже навсегда.

В это же самое время Этьен поднял на меня тяжёлый, раздраженный взгляд.

— Таис, — рыкнул он зло. – Что ты здесь делаешь?

Передо мной возвышался надменный герцог Валуа, злой Альфа Французской стаи – сволочь, садист и убийца…

….который в душе умирал от боли, причиненной старому другу.

Если бы я не могла слышать его чувства, я бы ни за то не догадалась…

—Ты ещё здесь нужен? – спросила я, окинув взглядом комнату. – Или твои помощники дальше справятся без тебя?

Марк дернувшись, изумленно посмотрел сначала на Этьена, затем на своего отца.

— Мы справимся, мадам, — ровным тоном произнес Француа. – Благодарю вас.

Теперь я знала, кто попортил ему дорогую шёлковую рубашку.

— Этьен? – я перевела взгляд на мужа. – Жанна устроила истерику, потому что тебя всё нет… Новорожденным вредно долго плакать.

Моя волчица довольно рыкнула.

« Молодец. Справилась. А теперь прояви себя как Луна».

Я понятия не имела, чего она от меня хочет, но…"

"...меня ведь сегодня так и не допустили в палату к бывшему бете Монако.

Воспользовавшись моментом, я сочла своим долгом подойти к его кровати и, глядя на бездыханное тело беты, громко, по французски произнести:

—Прощайте, Стивен. Судя по моему мужу, вы были хорошим бетой, и судя по вашей дочери – хорошим отцом. Они вас очень любили и любят.

А потом я поняла, что в отличие от Стивена, в честь которого будут проведены все соответствующие церемонии – не только здесь, в стае, но и в человеческом мире… в отличие от монакского беты, мой отец просто сгинул – ушёл вслед за мамой, не дав мне возможности оплакать его.