Сжатый эфир рвал саму их суть, их связь с искаженной реальностью Пустоши.

Стражи поняли. Их черные глаза впервые отразили не голод, а страх. Первобытный ужас перед тем, что разрывало их на непостижимом для них уровне. Они попятились, испуская визгливые импульсы, пытаясь создать щиты, но серые нити скользили по их энергии, как нож по воде, добираясь до хитиновых панцирей. Панцири не трескались. Они таяли. Как воск под пламенем. Твари корчились в беззвучной агонии, их формы расплывались, сливались с серым фоном пещеры, пока от трех элитных стражей Источника не осталось лишь три темных пятна на камне и призрачный запах озона.

Орда дрогнула. Жажда плоти сменилась инстинктом самосохранения. Твари отхлынули обратно в туннели, их рычание стало трусливым поскуливанием, постепенно стихая вдали.

Я стоял. Один. В центре круга смерти. Серые плетенья медленно угасали, растворяясь в воздухе, как дым. Работа была сделана.

Цена.

Это не была магия. Это было… самоистребление. Я почувствовал, как что-то рвется внутри. Не в теле — в душе. В самой сердцевине того, что делало меня магом. Человеком. Свет померк. Гул Пустоши вернулся, но теперь он звучал внутри черепа, оглушительно, как падающая гора.

Тело стало ватным, невероятно тяжелым. Кровь хлынула горлом, теплая и соленая, заливая подбородок, капая на серый камень под ногами. Я не мог дышать. Сердце билось где-то очень далеко, слабо, неровно.

Щит… Пленники…

Силой последней мысли я дернул последнюю невидимую нить. Серый кокон вокруг пленников сжался, уплотнился до непроницаемости, а затем… исчез. Они были в безопасности. Лиловые магические путы, лишенные подпитки стражей, рассеялись. Они могли двигаться. Спастись.

Я попытался сделать шаг. К источнику. К разлому. Но ноги не слушались. Весь мир закачался, поплыл. Темнота наползла со всех сторон, густая и сладкая. Последним усилием воли, на грани бессознательного, я создал вокруг себя простейший барьер — не серое плетенье, а обычный, синеватый купол Серого Сердца, слабый, дрожащий. Он не спасет от серьезной атаки. Но от случайной твари — возможно.

Больше сил не было. Совсем. Ни на мысль. Ни на движение. Я видел, как пленники поднимаются, их лица, искаженные ужасом и благодарностью, обращены ко мне. Видел, как серая орда в дальних углах зашевелилась снова, почуяв слабину.

Видел пульсирующую лиловую бездну Источника.

Потом земля ушла из-под ног. Не в переносном смысле. Буквально. Я не упал. Я рухнул. Как подкошенное дерево. Спиной на холодный, скользкий камень. Барьер дрогнул, но удержался. Последнее, что я ощутил — ледяную сырость камня под щекой, соленый вкус крови на губах и всепоглощающую, сладкую, неумолимую тьму, накрывающую сознание с головой."

"Тьма не была пустотой. В ней пульсировал тот же гул. И шепот.