Не успел я дойти до нужной мне камеры, как мое внимание привлек рык человека, вцепившегося пальцами в решетку из широких металлических полос. Я среагировал не только на странный возглас — что-то мне показалось знакомым в облике бородача-пленника. Остановился, всмотрелся в горевшие гневом глаза, в ястребиный нос, смолистую бороду и крепкую фигуру воина. Я узнал его — с этим человеком встречался во дворце хивинского хана на приеме бухарских послов. Ну здравствуй, Медриам-Ага, тебя все же сцапали люди Махмуд-шаха! Вот о каком сюрпризе говорил новый властитель Кабула…

— Я сбегу отсюда, и мы еще увидимся! — крикнул мне кундузец на арабском.

— Трудно бегать без головы, — пожал плечами я. Почему-то был уверен, что британского шпиона Махмуд казнит быстро, не затягивая.

Медраим затряс решетку, а я не стал задерживаться около клетки. Поделом тебе, сиди теперь в зиндане, жди казни.

Я не любитель дешевых понтов и глупых обличительных речей в подобных ситуациях. Быть может, в какой-нибудь фильме актер, играющий главного героя, выдал бы нечто пафосное вроде «ты сам выбрал свою участь!» или «будешь знать, как вставать у меня на дороге». Нет, ничего подобного я делать не собирался. Просто отвернулся и пошел дальше — будем считать, что эта страница моей азиатской эпопеи перевернута полностью и окончательно.

— Мне знаком твой голос, незнакомец! — с волнением произнес Земан, когда я объявил ему, что он свободен и завтра мы отправимся с ним в сторону Пенджаба.

Слепец, пребывая в своем погасшем мире и впав в какое-то оцепенение, он ни словом не возразил на мое сообщение, ни обрадовался, не огорчился. Его волновало только одно — мой голос. Надеюсь, он не вообразил себе, что снова отправляется в райские кущи. Не стал ему объяснять про нашу предыдущую встречу. Он и так выглядел краше в гроб кладут, видимо, моя проделка не прошла для него бесследно.

— Ваше величество, — спокойно ответил я, награждая экс-шаха утерянным титулом. — У нас мало времени. Пойдемте, нам нужно успеть до отъезда привести вас в порядок, да и у меня хлопот выше крыши.

Я не кривил душой. За оставшееся время до новой встречи с Махмуд-шахом, на которой он передаст мне алмаз, оставались считанные часы. Слишком много всего нужно было успеть, обсудить, подготовить, выслушать упреки. Меня ждали непростые полсуток.

* * *"

"Она проскользнула ко мне в спальню в самый неподходящий момент, ближе к полуночи. Неподходящий не потому, что я спал или собирался спать. Наоборот, сна не было ни в одном глазу. И все из-за предстоящей поездки. Как раз думал о ней, весь извелся. Поэтому, считай, застала врасплох. Лихорадочный блеск в глазах, которого хватило бы, чтобы осветить небольшой аул, дрожащие руки.