В голове мелькнуло — а почему Морна ничего не рассказала о том, что мерцающим не место в этом мире? Что это, предательство? Ведь не могла не знать, что мерцающие, или как тут называют — ""перевертыши"" — вне закона?! Что их преследуют, как диких зверей?"

"И тут же дал себе ответ — а кто рассказывал Морне, что он мерцающий? Она знает, что Серг владеет магией материи, гиориторнией, а насчет того, что он еще и метаморф, Сергей ничего ей не говорил. Вот если бы сказал… ну и сказал бы, и что? Не поехал бы в Эорн? Все равно бы поехал. Был бы поосторожнее, это точно, но поехал бы.

На тот момент у него не было иного плана.

Иного? А что, теперь есть еще план? И тут же признал — да. Теперь, зная, что в лесу живут метаморфы, что эти метаморфы потомки воинов-звездоплавателей — все изменилось. Возможно, стоило подождать, когда Эорн и Гекель как следует покрошат друг друга, а уж тогда…

Горько усмехнулся — как легко он теперь манипулирует человеческими жизнями! Тысячу жизней туда, тысячу сюда! А то и десять тысяч! Двадцать! Сто тысяч! А почему не миллион?! И все ради идеи, правильной идеи, которую несет он, Мессия! Мессия ли…может Антихрист?

Первое, что почувствовал — запах.

""Шашлыком пахнет!"" — мелькнуло в голове, и тут же — ""Каким шашлыком?! Здесь?!""

И пришло понимание. Сердце ухнуло, как двухпудовая гиря, в висках застучала, забилась кровь. В ушах — колокольный набат, все вокруг стало слишком четким, ярким, будто под увеличительным стеклом.

В одной руке меч, в другой парализатор.

Первая, что шагнула навстречу получила удар молнии, но не упала. Удивиться не успел, просто смахнул голову с плеч одним ударом, будто перерубил не шею, а сырую лозу.

Еще не успела упасть — вперед!

Только вперед! Не раздумывая!

Двое — наготове, с мечами, быстрые, как молнии!

Как медленные молнии.

Будто смотришь ролик — плавные движения, как в тайцзицюань, красивые, смертоносные…если бы они были быстрее в несколько десятков раз. А ведь так просто проскользнуть между медленно-медленно ""пляшущими"", чиркнув, пОходя, клинком по шее!

Выпад — прямо в грудь! В левую…наискосок.

Вперед! Вперед!

На запах, и…крик.

Страшный, утробный крик! Из живота! Из нутра! Когда боль настолько страшна, что нельзя, никак нельзя терпеть, а спасительное беспамятство все не настает!

Жаркая комната, пылающий очаг, в нем — раскаленные докрасна щипцы.

Столик с инструментами поменьше — разные, забавные такие — крючки, щипцы, ножички.

На кресте — окровавленное существо, с груди которого свисают обрывки светлой ткани, которая не ткань. Вместо пальцев — обрубки.

Существо не имеет пола. По ногам стекает кровь, на полу уже целая лужица — кровь темная, не такая, как рисуют в кино — красную, будто с картинки, нет — вишневая, темная, и…перемешанная с нечистотами.