Обычно те, кто любит мучить, с трудом выносят боль. Вероятно потому они и вымещают страх боли на своих жертвах.

Закончив допрос, Сергей разрядил в женщину парализатор. Развязывать не стал, но и убивать не стал. В убийстве не было необходимости, а для того, чтобы развязать — не хватило человеколюбия. Он никогда не любил вертухаев, не раз за время службы в ментовке прикидывая, что сам может оказаться на месте заключенного. И вот такие вертухаи будут измываться над ним самим.

Если ты решил работать тюремщиком — получи все, что тебе причитается.

В том числе и риск попасть под горячую руку узника. Это твоя работа, так что нечего ныть.

Подобрал второй парализатор, сунул в петлю на поясе. Другой так и остался в руке, наготове. На сколько зарядов его хватит — неизвестно. Забыл спросить у бабы. А теперь уже поздно. Досадно, но ладно. Разберемся в процессе, так сказать.

Знакомым коридором на выход, мимо десятков дверей, таких же, как та, что вела в его камеру.

Полумрак, только далеко впереди, у закрытого выхода, горит фонарь.

Свой фонарь держал за спиной, что свет не бил в лицо. За столом сидит одна охранница, занята чисткой своего меча, любовно отирает клинок тряпочкой, не обращая ровно никакого внимания на шаги позади себя.

Сергей не стал тратить заряд парализатора и крепко ударил воительницу по затылку — туда, куда положено бить, чтобы гарантировано выключить человека на приличное время. Или убить. Шагнул к лестнице, но остановился и выругав себя за глупость, снял с бесчувственной женщины портупею, ножны, поднял с пола выпавший из руки охранницы меч и вдруг криво усмехнулся — меч был его собственный, таких тут не делали.

То-то воительница так трепетно его охаживала — эти бабы понимали толк в хорошем оружии. Небось уже попробовали его на крепость, сравнили со своими мечами, и сравнение точно было не в пользу изделий местных кузнецов. Как она его добыла? Небось потихоньку подменила на свой, плохонький. Ушлая тварь!

Вдруг задумался — а кто у них кузнецы? Женщины, или мужчины? Тяжелое дело — бить молотом по наковальне! Впрочем — а разве воинское ремесло легкое дело? Помаши-ка мечом, побегай-ка по плацу!

И тут же себе ответил — одно дело красивое фехтование, можно сказать эдакий фитнесс, и другое — в жаре и чаду кузницы махать пудовым молотом.

Скорее всего, кузнецы — это мужчины. Ведь ремеслами занимаются именно мужчины, а не женщины! Женское дело — воинское, а еще — рожать. Мужское — все остальное.