Почему в дубаки идут самые тупые, ограниченные типы? Вот почему?! Или они тут, общаясь с заключенными становятся такими ограниченными тварями, неспособными на проявление обычных человеческих чувств? Вот есть же у этой бабы семья! Наверное, есть… И что, приходит она домой — и дома она такая же тупая мерзкая сука? Какие у нее растут дети? Что они могут перенять у матери? Какие такие хорошие свойства своего характера эта баба может передать дочерям? Или сыновьям! Умение отпускать тупые шутки? Способность издеваться над заключенными? Глумиться над беззащитными?"

"Не придя ни к какому выводу, дав себе зарок когда-нибудь встретить эту бабу на узкой дорожке, Сергей занялся уборкой.

Ему действительно не оставалось ничего больше, как ладонями, сложенными лодочкой, перетаскать всю эту лужу в желоб с водой. Задыхаясь, дергаясь от позывов к рвоте, жадно глотая холодную воду в промежутках между рейсами — он все-таки это сделал. Пожертвовал пучком соломы из подстилки — смачивал его под струей, снова промывал, драил пол, и опять полоскал солому, выжимая из нее опоганенную воду. Наконец, уборка все-таки закончилось, как когда-то кончается все на белом свете — и плохое, и хорошее.

Снова лег на ""постель"", не глядя в чашку с принесенной едой. Есть не то что не хотелось — одна только мысль о еде вызвала тошноту. После того, что тут было — немудрено…

Снова забылся тяжелым, неспокойным сном.

Болели разбитые руки, кололась солома, разогревшееся во время уборки тело снова остыло, и начало дрожать.

Проснулся от холода и тоски — то ли что-то приснилось, то ли во сне усилились ощущения от происходящего, но проснулся в такой депрессии, что хотелось завыть, а по щекам покатились слезы, как у какой-то девчонки. И тут же ругнулся — он и есть теперь девчонка! Девчонка, без надежды стать парнем! С этим ошейником, без магии — он так и останется девкой, до самой смерти! Неужели они заточат его навсегда, так и не выслушав, не узнав, зачем ""чужачка"" пришла в Эорн?! А что будет с ребятами? С Лурком, с Джаном?

Скрипнул зубами, закашлялся, схватившись за грудь.

Ненавистную грудь! Эти проклятые сиськи! Эти женские бедра! Эта….тьфу!

Ущипнул себя за сосок, едва не застонал от боли и разочарования.