Собрался с силами, дождавшись, когда станет полегче, потащился в угол, к струйке воды. Долго полоскал рот, потом сунул под струю голову, чувствуя, как ледяная струя смывает одурь, смыл с живота, с бедер нечистоты, перемешанные с соломой, остатки содержимого желудка — отмылся, как мог. Побрел к лежанке, там навел порядок, сбросив испачканную солому на пол, в лужу. Лег, и забылся тяжелым сном, свернувшись калачиком, как ребенок в утробе матери. Била дрожь, в камере не так уж и холодно, но усталость, боль, ледяная вода — сделали свое дело.

Проснулся от грохота — дверь скрипнула и распахнулась, ударившись о стену. Хрипловатый грубый женский голос сказал, будто нарочно слегка гнусавя:

— Что, пробовала, как работает ошейник? Хе хе…проклятые перевертыши! Мордой бы тебя в лужу сунуть, сука!

Сергей поднял голову, с трудом сел на лежанке. У дверей стояла кряжистая баба лет пятидесяти, седая, и в отличие от большинства воительниц — коротко стриженая.

Меча у нее не было, только короткая дубинка у пояса, да фонарь, кажущийся после мрака камеры ярким, будто фотовспышка. Свет фонаря выхватывал из тьмы безобразие, которое творилось на полу после попыток Сергея поколдовать. Вид этой лужи был таким же ужасным, как и запах, Сергей тут же едва не добавил к этой луже новой порции ее содержимого. К горлу подкатил комок, но он его все-таки удержал.

— Жри, сука! — бабища швырнула на лежанку деревянную миску, в которой виднелось что-то вроде каши, шагнула назад, к двери.

Сергей встрепенулся, спустил ноги с лежанки, сделал попытку встать, но баба погрозила ему пальцем, взявшись за дубинку:

— Что, мало тебе было паралича?! Еще хочешь, отродье перевертышей! Сиди, где сидишь и не приближайся ближе, чем на два шага, иначе тут и поляжешь!

— А с этим что? — Сергей указал на вонючую лужу — Дай хоть тряпку, что ли!

— Обойдешься! — хохотнула надзирательница — Ручками вычищай, ручками! А еще лучше — вылижи все языком! Языком, ага! Ха ха ха…надо девкам рассказать — забавно сказанула! Языком! Ох-хо-хо! Я бы посмотрела! Уууу…сучка! Говорят, у тебя сразу два мужика было? Любишь трахаться, да? Вот и потрахайся теперь! С дерьмом! Ох-хо-хо! С дерьмом трахайся!

Сергей замер, глядя на то, как закрывается дверь, костенея от ненависти.