Надоела, хуже чем болотные гады!

— Ага! Надоела! — радостно покивал Лурк, отходя в сторону — Задай этой наглой сучке, Серг! Ужас как люблю смотреть, когда бабы дерутся!

Мужчины заулыбались, и только седой укоризненно помотал головой, но ничего не сказал. По привычке. Он старался не спорить с женщинами. Особенно с такими, как Тенга. Ну как можно прекословить бабе, которой далеко за сорок, но дури в ней, как у тринадцатилетней девчонки?

Все это было написано на его лице, а еще — чувствовалась безмерная покорность обстоятельствам — будь, что будет! Случилось — значит так оно и должно быть.

Мужчины скинули вещмешки, уселись на окатанную волнами гальку, опершись на мешки спиной, и напоминало это все какой-то туристический слет, где вокруг полянки устроились юные скауты.

Женщины-""зрительницы"" усаживаться по примеру мужчин не стали, лишь отошли в сторону, следя, чтобы близко не подойти к воде, и замерли, как статуи. Лишь взгляд беспрерывно метался туда-сюда, привычно сканируя пространство — никто не забывал, что слева болота с ползучими гадами, справа море, из которого того и гляди полезут еще более мерзкие твари.

— Глупая сучка — равнодушно бросила Тенга, взвешивая меч на руке — Возможно, я бы тебя оставила в живых — хотя бы для допросной комнаты. Теперь — точно убью. Для допроса мне хватит и твоих болтунов. Расскажут все, что знают, и все, что не знают!

— Это как так — ""все, что не знают""? — тихо спросил Джана Лурк, но Тенга услышала и ответила:

— А вот как тебе ногти вырвут щипцами, либо зубы выломают, да раскаленной иглой ткнут в корень — так ты все и выложишь. Даже то, чего не знаешь!

— Какая неприятная баба! — с сердцем сказал Лурк, и так же убежденно добавил — Да с такой противной ни один мужик не уживется! Лучше повеситься, чем с такой жить!

— Как видишь — кое-кто уживается… — со вздохом протянул седой, и его тут же оборвала Тенга:

— Поговори еще! Разговорился, старый мерзавец! Палкой побью!

— Не старше ее, между прочим! — снова вздохнул седой, и сунув руку в карман достал какой-то пакетик. Сунул в рот его содержимое, меланхолично задвигал челюстью, наблюдая за происходящим. И было в его взгляде что-то такое, что заставляло крепко подумать — а вообще-то, нужна кому-либо эта самая семейная жизнь?

Тенга напала неожиданно — вот только что она стояла, огрызаясь на своего то ли мужа, то ли наложника-раба, и вот она уже на расстоянии удара, и клинок опускается ровно туда, где только что была ключица Сергея.

Он ожидал чего-то подобного, в момент, Тенга прыгнула и нанесла с ее точки зрения смертельный, неотразимый удар — просто отшатнулся назад, и когда меч противницы пролетал мимо, добавил по нему сбоку и сверху, стараясь ударить по плоскости меча.